Звездное наследие - Клиффорд Саймак

Доктор Кингсли глянул на часы.

— Скоро должны пойти сигналы, — сказал он, — Через несколько минут мы будем прямо напротив туманности Андромеды. Если выглянуть сейчас наружу, ее можно увидеть над горизонтом.

Кэролайн Мартин сидела в кресле у телепатической машины. На голове у девушки был шлем, похожий на колпак. Все взгляды были прикованы к маленькой лампочке на верху аппарата. Когда начнут поступать сигналы, лампочка замигает своим красным глазом.

— Свят-свят-свят! — прошептал Томми Эванс и провел ладонью по лицу.

Гэри наблюдал за девушкой: сидит, прямая, как королева с короной на голове. Сидит и ждет — ждет чьего-то неведомого голоса, способного пробиться сквозь немыслимую толщу пространства.

Мозг, отточенный тысячелетними размышлениями, привыкший к простой и жесткой логике. Она о многом передумала, лежа в резервуаре; ее разум ставил себе проблемы и решал их. Какие проблемы не давали ей покоя? Какие тайны удалось ей раскрыть? Такая молоденькая симпатичная девочка — ей бы в теннис играть или танцевать до утра… А вместо этого она думала тысячу лет.

Лампочка наконец замигала, и Гэри увидел, как Кэролайн, затаив дыхание, склонилась вперед. Карандаш, зависший над блокнотом, выпал из ее пальцев и покатился по полу.

Над комнатой нависла гнетущая тишина, нарушаемая лишь взволнованным сопением доктора Кингсли. Доктор шепнул Гэри на ухо:

— Она понимает! Она понимает…

Гэри прижал палец к губам.

Красная лампочка погасла, и Кэролайн медленно повернулась в крутящемся кресле. Глаза ее были широко распахнуты. Казалось, она не в силах вымолвить ни слова. Наконец она заговорила:

— Они нас принимают за кого-то другого. Им кажется, что они связались с развитой цивилизацией, которая здесь была когда-то. Послания передают издалека. Не из туманности Андромеды, она просто оказалась на пути. Они недоумевают, почему мы им не отвечаем. Но они заметили, что кто-то пытается ответить, и хотят нам помочь. Они употребляли множество научных терминов, я не все смогла понять… Говорили что-то насчет искривления времени и пространства, но принцип искривления у них, похоже, совсем другой. Они чего-то хотят, и очень настойчиво. У меня сложилось такое впечатление, что кому-то в космосе угрожает опасность, и они считают, будто мы можем помочь.

— Угрожает опасность? Кому? — спросил Кингсли.

— Не знаю, — ответила Кэролайн.

— Ты можешь ответить им? — спросил Гэри, — Так, чтобы они поняли?

— Попробую, — сказала она.

— Вам надо только думать, — сказал ей Кингсли, — Думать напряженно и четко. Сосредоточьтесь изо всех сил, попытайтесь как бы вытолкнуть свои мысли из головы. Шлем уловит импульсы и перешлет их через мыслепроектор.

Ее тонкие пальцы потянулись к выключателю и повернули его. Трубки в машине ожили и загорелись ярким голубоватым светом. Лабораторию наполнил нарастающий гул энергии.

Гул сменился мерным урчанием, а трубки засияли так ослепительно, что стало больно глазам.

Она с ними разговаривает, подумал Гэри. Разговаривает с ними.

Минуты тянулись, словно вечность. Наконец девушка снова щелкнула выключателем. Урчание постепенно утихло, и воцарилась мертвая тишина.

— Они поняли? — спросил Кингсли, и в то же мгновение красная лампочка замигала опять.

Кингсли схватил Гэри за руку и жарко зашептал прямо ему в ухо:

— Мгновенные! Мгновенные сигналы! Они получили ее сообщение и сразу отвечают. Это значит, что сигналы проходят через какое-то необычное измерение.

Красная лампочка мигала как сумасшедшая. Кэролайн напряженно подалась вперед, жадно впитывая то, что принимал ее мозг.

Когда лампочка потухла, девушка сорвала с головы шлем.

— Нет, я не верю, — простонала она, — Это невозможно!

Гэри одним прыжком оказался рядом, обнял ее за плечи.

— Что случилось? — спросил он.

— Послания! — крикнула она. — Они приходят с самого края Вселенной! С самой кромки расширяющегося пространства…

Кингсли вскочил со стула.

— Они похожи на голоса, которые я слышала раньше, — продолжала Кэролайн, — Похожи, но не совсем. Более добрые, что ли… но все равно ужасные. Они не понимают, с кем разговаривают. Им кажется, будто они говорят с людьми, жив-ними на Плутоне много лет назад — не знаю сколько, но очень, очень давно.