Война с демонами. Книга 2. Копье Пустыни - Питер Бретт

– Рожер асу Джессум ам’Тракт ам’Бридж, – произнесла Инэвера с сильным акцентом.

Рожер задрожал от удовольствия при звуках ее голоса. Он напомнил себе, что она его враг. Тщетно!

– Для меня честь познакомиться с тобой. – Дамаджах поклонилась так низко, что груди едва не выпали из платья. Интересно, смутило бы это ее? Девушки поклонились еще ниже.

В ответ Рожер изящно расшаркался.

– Дамаджах, – произнес он просто, не зная, как правильно обратиться. – Это для меня честь, что ты пришла навестить такого незначительного человека, как я.

– Полегче, Рожер, – пробормотала Лиша.

– Мне велел прийти муж, – пояснила Инэвера. – Он сказал, что ты принял его предложение подыскать тебе невест, чтобы твоя магия перешла в новое поколение.

– Я принял его предложение? – удивился Рожер. Он вспомнил разговор в Лощине Избавителя, но ведь то были шуточки! Неужели они поверили…

– Разумеется, – подтвердила Инэвера. – Мой муж предлагает тебе свою старшую дочь Аманвах в качестве дживах ка.

Девушка в белом одеянии дама’тинг шагнула вперед, опустилась на колени и приложилась лбом к мягкому ковру. Ее шелковое платье туго обтянуло пленительные изгибы. Рожер отвел от нее взгляд, пока не заметили, как он пялится, и затравленным зайцем уставился на Дамаджах.

– Это какая-то…

Он хотел сказать «ошибка», но слова застряли у него в горле, когда Инэвера вывела вперед вторую девушку.

– Это служанка Аманвах, Сиквах, – представила она. Девушка опустилась на колени рядом с Аманвах. – Дочь Ханьи, сестры Шар’Дама Ка.

– Его дочь и его племянница? – удивленно спросил Рожер.

Инэвера поклонилась:

– Мой муж рассказал, что Эверам говорит с тобой. Ты достоин лучшего. Из Сиквах выйдет неплохая вторая жена, если ты пожелаешь. Затем Аманвах подыщет тебе новых жен на твой вкус.

– Ради Создателя, сколько жен нужно одному мужчине? – спросила Лиша.

«Ревнуешь? – раздраженно подумал Рожер. – Отлично. Попробуй для разнообразия».

Инэвера с презрением посмотрела на Лишу.

– Если он достоин их, а они его, то столько, сколько он сможет прокормить и обрюхатить. Но некоторые недостойны, – усмехнулась она Лише в лицо.

– Кто мать Аманвах? – спросила Элона, прежде чем Лиша успела ответить.

Инэвера взглянула на нее и подняла бровь. Элона раскинула юбки и присела в элегантном почтительном реверансе, совершенно не вязавшемся с той женщиной, которую знал Рожер.

– Элона Свиток из Лощины Избавителя. Мать Лиши.

Глаза Инэверы распахнулись от удивления. Она широко улыбнулась, подошла к Элоне и обняла ее.

– Ну конечно, для меня большая честь познакомиться. Нам нужно многое обсудить, но в другой раз. Насколько я поняла, мать сына Джессума забрал Эверам. Ты не могла бы ее заменить?

– Конечно, – кивнула Элона, и Лиша сердито посмотрела на нее.

– В каком смысле заменить? – спросил Рожер.

Инэвера жеманно улыбнулась:

– Проследить за твоим поведением, когда они поднимут покрывала, и удостовериться в их невинности.

Рожер снова вспыхнул и проглотил ком.

– Я… – начал он, но Инэвера не стала слушать.

– Мать Аманвах – я, – ответила она Элоне. – Это тебя устраивает?

– Разумеется, – торжественно заявила та, как будто разумный человек не мог дать иного ответа.

Инэвера кивнула и повернулась к остальным:

– Вы не могли бы нас оставить?

Все на мгновение застыли и вздрогнули, когда Элона хлопнула в ладоши:

– Кыш! Оглохли, что ли? Нет, Рожер, не уходи. – Она схватила его за руку, когда он попытался улизнуть.

Вышли все, кроме Лиши.

– Тебе здесь не место, дочь Эрни, – заметила Инэвера. – Ты не родня ни жениху, ни невестам.

– Отнюдь нет, Дамаджах, – возразила Лиша. – Если моя мать заменила мать Рожера, то я как ее дочь могу заменить сестру.

Она улыбнулась и подалась ближе, понизив голос.

– В Эведжахе прямо так и написано, – самодовольно добавила она.

Инэвера нахмурилась и открыла рот, но Рожер перебил ее:

– Я хочу, чтобы она осталась.

На последнем слове он пустил петуха при виде того, что Инэвера повернулась к нему, но на ее лице мелькнула улыбка, и она поклонилась:

– Как пожелаешь.

– Лиша, запри дверь, – приказала Элона. – Не хватало еще, чтобы Гаред ввалился и заявил, что забыл свой топор.

Инэвера засмеялась. Глядя, как дружно они веселятся с Элоной, Рожер испугался не на шутку. Похоже, Элона куда лучше его знает, что происходит.

Лиша тоже выглядела встревоженной – то ли из-за смеха, то ли из-за небрежного приказного тона Элоны. Она развернулась, подошла к высоким золоченым дверям и задвинула засов с громким лязгом, от которого Рожер подскочил. Ему показалось, что дверь заперли от него, а не от Гареда и остальных.

Инэвера щелкнула пальцами, и девушки выпрямили спины. Они по-прежнему стояли на коленях.

– Аманвах – дама’тинг. – Инэвера положила руку на плечо дочери. – Целительница, акушерка и избранная Эверамом. Она молода, но уже сделала свои кости и прошла все испытания.

Она с улыбкой посмотрела на Лишу.

– Возможно, она сумеет залечить эти царапины на твоем лице. – Инэвера указала на алые полосы на щеке Лиши, которые сама и оставила.

Лиша улыбнулась в ответ:

– Ты слишком часто моргаешь, Дамаджах. Глаза печет? Если хочешь, я приготовлю промывание.

Рожер перевел взгляд на Инэверу в ожидании ядовитого ответа, но Инэвера улыбнулась и продолжила как ни в чем не бывало:

– Лично я подарила мужу восемь сыновей и трех дочерей. Все женщины в моей семье плодовиты, и кости говорят, что Аманвах родит множество детей.

– Кости? – переспросила Лиша.

Инэвера нахмурилась.

– Это не твое дело, северянка, – отрезала она, но через мгновение снова расплылась в улыбке. – Важно то, что Аманвах подарит тебе сыновей, сын Джессума. Мать Сиквах была такой же плодовитой. Сиквах тоже родит тебе немало детей.

– Да, но умеют ли они петь? – спросил Рожер, чтобы немного разрядить обстановку. Это была присказка из любимого анекдота Аррика – непристойной истории о мужчине, который укладывал женщин в постель одну за другой, но так и не был удовлетворен.

Но Инэвера только улыбнулась и кивнула:

– Разумеется. – Она щелкнула пальцами и отдала девушкам приказ по-красийски.

Аманвах прочистила горло и запела. Ее голос был звучным и чистым. Рожер не понимал слов и сам толком не умел петь, но за годы выступлений с Арриком, величайшим певцом своего времени, научился слушать и судить.