Москалёв. Новобранец космической пехоты - Игнат Коробань

— Виноват, — начал отбиваться я. — Никакой махинации не было. Я не понимаю, о чём вы говорите, господин полковник.

— Выполнять немедленно! — рявкнул командир полка, но я и не думал двигаться.

На занятиях по военному законодательству Сидоров объяснял нам, что военнослужащий имеет право покинуть территорию части только по приказу. Исключение составляет нахождение в командировке или увольнении. В обоих случаях законность нахождения вне части должна быть подтверждена соответствующим документом. И в любом случае, военнослужащий обязан вернуться в расположение части в назначенное время. Я решил ухватиться за эту соломинку.

— Не имею права, господин полковник. Пока не получу письменного приказа и командировочного удостоверения, я не имею права покидать территорию части. Кроме того, мне не указано время возвращения в часть.

— Вы больше не служите в этой части!

— Перевод в другую часть оформляется письменным приказом, заносится в личное дело и доводится до военнослужащего под роспись. Пока этого не сделано, я не имею права покидать расположение полка. Кроме того, в мирное время перевод возможен только в мой род войск, то есть в пехоту. Так что господину полковнику, — я глянул на своего дядьку, — всё равно не светит забрать меня под своё потное крылышко.

Оба полковника удивлённо переглянулись. Я тем временем пошёл ва-банк:

— Поскольку моя служба в инженерных войсках вряд ли является критически важной для обороноспособности Земной Федерации, то сдаётся мне, что в данном случае вы действуете не по приказу вышестоящего командования, а по личной инициативе, которая вряд ли будет поощрена, если о ней станет известно.

Слушая это, оба офицера наливались багровой краской. Наконец, дядька не выдержал:

— Ты подменил лист заключения о призыве в своём личном деле, паршивец!

— Никак нет, господин полковник, — спокойно ответил я. — Поскольку вы не влияли на решение офицера-вербовщика, то не можете знать, в какой род войск он меня отправил. Кстати, откуда вы знаете о том, где я прохожу службу? Ведь это секретная информация и не подлежит разглашению.

Брови командира полка полезли вверх. Он явно не ожидал такого поворота. Дядька же вовсе потерял контроль над собой. Он подскочил со своего места, подался вперёд и прорычал:

— Сопляк! Я сдам тебя в военную полицию! Офицер-вербовщик подтвердит, что направил тебя в стройбат, и ты загремишь в тюрьму за подделку документов!

Что ж. Дядя Саша решил пойти на обострение. Придётся ответить ему тем же. Иного выхода просто нет. Я продолжил:

— Никакой подделки нет. В моём личном деле все документы подлинные, любая экспертиза подтвердит это. Но ещё раньше это подтвердит офицер-вербовщик. Ведь он законопослушный человек и не стал бы нарушать закон, отправляя новобранца к месту назначения по блату. Кроме того, дядя, — я решил заканчивать и будь что будет, — за вовлечение в это дело военной полиции наша семья сожрёт тебя с потрохами.

— Ах ты, сопляк! — заорал было толстяк, но командир полка прервал его.

— Я всё понял. Рядовой, вы можете идти.

Дядька замолчал и уставился на командира полка. Я отдал честь, развернулся и вышел из кабинета.

Закрыв за собой дверь, я облегчённо выдохнул. Не то, чтобы я считал проблему решённой. Просто уж очень неприятно было мне, новобранцу, стоять навытяжку сразу перед двумя полковниками и отбиваться от их наездов. Надо было успевать на обед, иначе я мог остаться голодным. Я сделал пару шагов по коридору и остановился. Беда наверняка ещё не миновала. Родня, очевидно, решила окончательно сжить меня со свету своей заботой, и с этим надо было что-то делать. А для этого не мешало бы знать, как ещё родимый дядька может испортить мне жизнь. В коридоре было пусто. Я вернулся к кабинету командира полка и приложил ухо к двери.

— Какого чёрта ты его отпустил?

Надо же. Дядька говорил с моим командиром на «ты». Выходит, они были знакомы. Час от часу не легче.

— А что прикажешь мне делать? — спросил в ответ командир полка. — Втягивать в это дело военную полицию? Твой на всю голову хренанутый племянник явно не желает служить под твоим началом. И если он действительно сообщит в полицию, то это может помешать моей карьере. И нужны мне проблемы из-за твоих семейных тёрок? Чего ты вообще к нему прицепился? Пускай служит здесь. Тебе-то какая разница?

— Да понимаешь, — голос моего дядьки стал грустным, — его чёртова бабка мне всю плешь проела. Боится за своего внука. Как бы с ним в армии чего не случилось. Мы поначалу вообще пытались его в армию не пустить, но он разве будет кого спрашивать! Вот мы всей семьёй и решили, что будет надёжнее, если он станет служить у меня в полку. Я там за ним пригляжу, ну и вообще. Бабушка не будет волноваться и жена наконец-то мне уже… Ну это уже не о том.

Вот оно как! Значит вся семья против меня. Нет. С этой семейной заботой надо кончать. Вот только как?

Командир полка, выслушав объяснения дядьки, спросил:

— То есть забрать своего пацана тебе надо обязательно?

— Естественно. Эти бабы с меня же не слезут.

— Тогда вот что. Мы сделаем так, что он сам к тебе попросится.

— Как это? — поинтересовался дядька.

— Ну, ты как первый раз замужем. Создам ему такие условия, что он к тебе в соплях прибежит.

— Ладно. Пускай похлебает тягот военной службы. Заодно вежливости научится. А то ишь ты, законник выискался.

— Вот и договорились. Как дойдёт до кондиции, я тебе позвоню. Приедешь, заберёшь.

— Добро, — согласился мой родственник. — Только ты это. Смотри не перестарайся. Ну, в смысле, чтобы не случилось чего. А то мне за него перед моими бабами ответ держать.

— Не бойся. У него командиры профессионалы. Всё будет сделано как надо.

Я услышал, как заскрипел стул, когда дядька начал вставать из-за стола. Беседа двух полковников подошла к концу, пора было делать ноги. Я, стараясь ступать как можно тише, прошёл по коридору до лестницы, ведущей вниз, спустился на первый этаж и вышел из здания штаба.

В столовой вышел облом. Когда я пришёл туда, обед уже закончился и дежурный капрал послал меня подальше. Пришлось идти в казарму голодным. До ужина предстояло ещё несколько часов занятий на плацу. Нет, чёртовы родственники своей заботой меня до могилы доведут.

В казарме я застал своих друзей, лежащими на койках и обсуждающими, что бы мог значить мой визит к командиру полка.

— Наверняка наказывать будут, — говорил Ероха. — К полковнику просто так не вызывают.

— Нет, — возражал Васян, переворачиваясь с бока на спину. — Наказать мог и Сидоров. Тут что-то непонятное.

— А может он такой серьёзный проступок совершил, что его под суд отдадут. А это только командир полка может сделать. Вот его и того…

— Да не совершал он ничего.