Ярость Гуорры - Дем Михайлов

– Скука, – резко и коротко качнул головой эльф, полностью, но на свой лад, воспринимая мое решение.

Атаковать крепость врага верхом на боевом мамонте… для него это скука смертная.

И подобное повторялось не раз и не два. То, что любой другой игрок посчитал бы величайшим приключением в жизни, Орбит воспринимал как нечто уже случавшееся и потому неинтересное.

Нет, не так… воспринимал как «неинтере-е-е-есное».

Когда я вдруг исчерпаю запасы своей непредсказуемости и перестану неожиданно вляпываться куда ни попадя – что тогда? Как долго останется рядом со мной сей крайне необычный персонаж? Как долго Орбит будет шагать рядом? Хм… мы многое пережили вместе… и он один из немногих, кто не пытается лезть ко мне в душу, и более того – на его фоне я кажусь абсолютно рядовым и даже обыденным объектом. Ибо нестерпимо ярко сияющая психопатичность лысого эльфа затмевает всю мою легендарность так же легко, как Эверест закроет собой какую-нибудь безымянную горку. И если сошедшая грохочущая лавина для небольшой горки это большое событие, для Эвереста лишь будничное происшествие…

Издав трубный крик, Колыван встряхнул большой лобастой головой и медленно начал разворачиваться прочь. Прочь от крепости. Прочь от мертвого телепорта. Прочь от проблем.

– Парни! Стоп-стоп! – вмешался Шепот, прекративший яростную переписку с кем-то – Вы куда?

– Отсюда, – пожал я плечами. – В драку мы не лезем. А здесь точно не чайная вечеринка намечается.

– Ну почему, – зло хмыкнул Шепот. – Запросто! В лучших традициях Бостонского чаепития можно устроить вечеринку.

– Как-как? – наморщил я лоб в непонимании. – Не догнал. Но пофиг. Мы уходим.

– Рос. Там наши у крепости. Наши сокланы, союзники, партнеры. Мы их туда привели. Прямо под удар. Теперь надо их оттуда вытаскивать. Лучший вариант – внезапной активацией грузового портала и столь же внезапным марш-броском в него. Сам же понимаешь.

– Понимаю, – кивнул я.

– А раз понимаешь, то верни Колывана на курс.

– Я не буду рисковать Роской, – внятно произнес я. И Шепот сник, понимающе мотнул головой, с тоскливым вздохом посмотрел на крепость:

– Когда же они стали такими смелыми, что рискнули показать нам свой кариозный оскал? Ладно, пара ударных отрядов скоро подоспеет. А мы со стороны поглядим.

– Хорошо, – с облегчением кивнул я.

– Папа… я чувствую… он плачет… – совершенно внезапно и очень жалобным голосом напомнила о себя дочь. – И… и еще…

– Кто плачет? И что еще?

– Еще там что-то интересное…

– Интере-е-е-есное? – лысый эльф напрягся всем телом, скрючил пальцы на ушах Колывана, от чего мамонт затрубил во весь хобот: – Сильно интере-е-есное?

– Ага!

– Мы туда не пойдем! – твердо заявил я.

– Плачет! Он плачет! – надулась Роска.

– Интерее-е-есное! – надулся Орбит.

– Наши там! – надулся Шепот, превратив свои щеки в подобие раздутых воздушных шариков и выпятив губы.

Не надулись только – я, Тиран и Колыван. Но я зло трясся.

– Если кто-то сильно плачет… не надо помогать, да, пап? – задумчиво спросила дочь. – Он просит помочь! Очень просит! Говорит, что у него нету сил… не может ничего… не видит ничего… просит помочь и просит не уходить. Говорит, что только я его услышала и ответила. Пап… мы уйдем? Мы не поможем ему?

– Кто?! – взорвался я, словно бракованная петарда, ибо понял, что будущей светлой богине не пристало оставлять в беде жалобно плачущего «кого-то». – Какая падла плачет?! Кто просит помощи?! Нашла время рыдать, сволочь! В другое время не мог похныкать, урод?! С-с-сука! Ладно! Мы добрые! Пойдем тихонько и поможем легонько! А потом я этого нытика возьму за яй… за я… за япки возьму! И выкручу их на фиг!

– Япки выкрутить? – почесал затылок Шепот. – Это мы можем… япки выкрутить… хы! Погнали!

– А что такое япки? – с крайним интересом спросила дочка. – А плачет тот! Он там… он каменный и разбитый…

– Япки я выкручу, – продолжал шипеть я злобно, как поглаженная против шерсти гадюка. – А Колыван на них наступит и попрыгает!

– Слоны не прыгают!

– Этот будет! Погнали! Но не в лоб! По краешку, по краешку пройдем. Милая, а ты показывай, где плачет этот… этот…

– Я уже отписался, – выдохнул в азарте тихушник, доставая из заплечного мешка крайне знакомую мне шипастую цепь. – Они готовятся к защите. А наше дело активировать портал.

– Ты так об этом говоришь, будто надо закипевший чайник с плиты снять! – огрызнулся я. – Фуф! Если из-за этой истории с Роской что-то случится – ЧБ в ответе! Не вздумай вы, продуманные соколы наши бессонные, попытаться и отсюда выдавить немножко жидкой денежной кашки… вот этой хрени бы сейчас не случилось!

– Разве мы сейчас едем к драке из-за наших бессонных соколов? – уставился на меня тихушник. – А я думал, что мы премся туда, потому что твоя дочурка услышала чей-то жалобный плач. Или я что-то пропустил?

Я промолчал.

Нет. Я заткнулся.

Крыть было нечем. Да, Неспящие, как всегда, хотели воспользоваться ситуацией в свою пользу, желали получить выгоду, выдавить денежной каши в свои жадные рты. Но мало ли кто и чего хотел? Мы двигались к чертовой крепости не из-за их желаний, а из-за того, что я намеревался вырастить свою дочь светлой богиней или просто светлой «местной». То бишь той, кто не оставляет несчастных в беде, кто помогает обездоленным. Но в меру! Не так, как Беда! – это уже перекос дикий.

Так что Шепот был прав, и я замолк, кивком дав понять, что его аргументы приняты. Веселый шпион широко улыбнулся и хлопнул меня по плечу:

– Да и фиг с ним. С дочерями всегда так, уж поверь. Порой такой номер выкинут, что не знаешь, что и делать – звонить в Книгу (рекордов) Гиннесса, хвататься за ремень или выкупать двадцать томов из серии «Как правильно воспитать дочь подростка?» или же «На каком языке разговаривают наши дети?». Эх… пойдем какого-нибудь полуорка прибьем для успокоения?

– Пойдем, – часто закивал я. – Особо жестоким способом.

Пока мы перебрасывались ленивыми фразами, а Орбит и Роска о чем-то шептались, сидя на голове мамонта Колывана, впереди, у крепости и портала, бурлила оживленная деятельность.

Подошедший гигантский караван спешно собирался в, казалось бы, бесформенную кучу, принимая защитную форму – будто длиннющая змея скрутилась в клубок. Над караваном растекалась зависшая в воздухе ярко-лазурная клякса, постепенно преобразовываясь в магический щит.

На стенах крепости прекратили изображать из себя пай-мальчиков и девочек, в открытую принявшись ожесточенно крутить лебедки осадных машин и выливать содержимое разных банок и бутылей в алхимические орудия – ядоплюи, огнедыхи и прочие чисто механические и алхимические устройства без примесей магического толка. С лязгом на опущенной стальной решетке начали складываться выставленные напоказ острые шипы, затем и сама решетка с грохотом поползла вверх, открывая окованные металлом створки больших ворот. Резко создалось ощущение, что сейчас ворота распахнутся и наружу ринется конная лава, сметая все и вся на своем пути.