Сокровище Безумной луны. Похождения капитана Гагарина - Алексей Волков

На Марсе был вечер…

Так обычно пишут в романах, упуская из виду, что на целой планете не может быть единого времени суток. В одном месте вечер, в другом уже ночь, в третьем – занимается рассвет, но здесь, на космодроме Большого Сырта, маленькое, слабо греющее марсианское солнце клонилось к закату. Длинные тени гигантских межпланетных кораблей пролегли через просторное бетонное поле, с севера ограниченное километровым обрывом, а на юге примыкающее к развалинам древнего города Кахор. Хотя до современного поселения с тем же названием оставалось не менее двух часов пути, если ехать на обычном автомобиле, и целая ночь, если передвигаться верхом на верблюдоподобных животных, как это делали одичавшие марсиане.

Сухой холодный ветер коснулся лица Гагарина, едва тот показался на верхних ступеньках трапа. Ветер нес запахи пряностей и увядших цветов, но им нельзя было напиться, как целительным отваром, – слишком низкое содержание кислорода. Капитан оглядел окрестности. Красноватые скалы, окаймляющие плато, словно застывшие языки пламени, поднимались на фоне темно-синего неба – марсианские закаты, в отличие от земных, не баловали теплыми красками. На юге пламенели в последних лучах солнца ажурные, почти нереальные в своей хрупкости Башни Истины. С космодрома можно было разглядеть лишь шпили этих диковинных сооружений, бросающих вызов планетарному тяготению. Там, у подножия Башен, струились воды Большого Канала – еще более удивительного творения древних марсиан.

Капитан вдохнул воздух, которым нельзя было надышаться, и посмотрел вниз. У трапа стояли пассажиры и команда, одетые в утепленные комбинезоны. Дамы красовались в изящных кислородных масках. Пассажиры-мужчины крепились, а межпланетникам было не привыкать. Сын капитана Сандерса еще в шлюзе воспротивился было надеванию этого, как он выразился, «намордника», но отступил перед угрозой оказаться запертым в кубрике. Гагарин закрыл за собой люк и замкнул магнитным ключом. Теперь никто не откроет корабль, кроме капитана. Прогремев каблуками по ступенькам, князь присоединился к остальным. И пассажиры, и команда посмотрели на него с ожиданием.

– Какие будут распоряжения, капитан? – на правах старшего офицера осведомился Левшин.

– Для начала следует прибыть в город, переночевать, а утром представиться колониальным властям, – ответил Гагарин.

Даяна не удержалась, фыркнула в маску. Мужественный голос русского аристократа в разреженном воздухе звучал пискляво.

– Нам хотелось бы попасть в гостиницу, – тоже пропищал лорд Рокстон. – Женщины устали…

– Я ничуть не устала, – немедленно возразила мисс Зайчик. – Мы немедленно займемся поисками. Не так ли, капитан?

– Не так, – отрезал тот. – Ночью в Кахоре вы найдете разве что неприятности. Да и днем поиски придется начать с взяток местным колониальным чиновникам…

– Рокстоны никогда еще не давали взяток! – вспылил британец.

– Придется привыкать, ваша светлость, – парировал князь. – В противном случае вы не сможете получить на Марсе элементарной справки. Учтите, милорд, здесь не действуют законы вашей империи… Да и нашей – тоже.

– Не будем спорить, – вмешалась леди Рокстон. – Я хотела бы как можно скорее оказаться в гостинице. Мне холодно.

– Транспорт сейчас будет, дорогая, – отозвался супруг. – Мы послали радиограмму еще на подлете.

– Уже едет, – буркнул Левшин, которому нетерпелось ввалиться в кабак.

И в самом деле, со стороны пакгаузов, поднимая пыль, мчалась машина, похожая на ракету без стабилизаторов и дюз.

– Боже, что это?! – ахнула леди Рокстон.

– Знаменитое марсианское магнито-такси к вашим услугам, миледи! – Князь дурашливо поклонился. – Выглядит непривычно, зато прекрасно приспособлено к здешним дорогам… А главное – загерметизировано… Уверяю вас, миссис Рокстон, эта прелестная масочка вам быстро надоест.

В иных обстоятельствах лорд счел бы тон князя издевательским, но на другой планете он чувствовал себя не настолько уверенным, чтобы затевать новую дуэль.

Подкатило магнито-такси. Хотя слово «подкатило» оказалось неприменимо к этому виду транспорта. Сигарообразный корпус парил над узкой черной лентой, пересекающей взлетно-посадочное поле, не соприкасаясь с ее стеклянистой поверхностью.