Обреченные на победу - Джон Скальци

— Как вы это сделаете? — спросил я.

— Ну… Прямо сейчас вы, вероятно, чувствуете своим скальпом и в районе основания черепа легкую щекотку. Это происходит позиционирование инжекторов. Они похожи на небольшие иглы для инъекций, и через них будут вводиться датчики. Сами датчики очень малы, зато их много. Приблизительно тысяч двадцать, чуть больше или чуть меньше. Не волнуйтесь, они самостерилизующиеся.

— А это будет больно?

— Не так… — произнес доктор и ткнул одним пальцем в экран своей ЭЗК.

Двадцать тысяч микродатчиков врубились в мой череп. Вероятно, точно такую же боль я почувствовал бы от одновременных ударов по голове обухами четырех топоров.

— Будьте вы прокляты!

Я попытался схватиться за голову, но мои руки уперлись в дверцу саркофага.

— Сукин сын, — заорал я. — Вы же сказали, что больно не будет!

— Я сказал: «Не так, чтобы очень», — поправил меня доктор Расселл.

— По сравнению с чем? С тем, что бывает, когда на голову наступит слон?

— Не так, как бывает, пока датчики соединяются друг с другом, — соизволил ответить доктор Расселл. — Зато есть и приятная для вас новость: как только они соединятся, боль прекратится. А теперь потерпите. Это займет примерно минуту.

Он снова склонился к ЭЗК. Мой череп начали буравить самое меньшее восемьдесят тысяч иголок.

Еще никогда в жизни мне так не хотелось избить своего врача.

— Не знаю, не знаю, — задумчиво произнес Гарри. — Лично мне кажется, что это интересное мнение.

Он почесывал голову, которая, как и у всех нас, теперь сделалась пепельно-седой из-за того, что в ней сидели двадцать тысяч подкожных датчиков, наблюдавших за деятельностью мозга.

Группа, собравшаяся за завтраком, воссоединилась во время ленча, к тому же усиленная Джесси и ее соседкой Мэгги. Гарри объявил, что мы теперь представляем собой официальный клуб под названием «Старые пердуны», и потребовал немедленно начать кидаться едой в сидевших за соседним столом. Его предложение было провалено в немалой степени усилиями Томаса, который заметил, что любой кусок еды, брошенный в соседей, уже невозможно съесть, а ведь ленч был еще лучше, чем завтрак, если такое вообще возможно.

— И это очень, очень хорошо, — добавил Томас. — После той небольшой инъекции в мозг, которую мне сделали утром, я так перепугался, что почти не мог есть.

— Не могу представить себе такого, — откликнулась Сьюзен.

— Я сказал: «Почти». Но вот о чем я по-настоящему жалею, так это о том, что у меня дома не было одного из таких гробов. Тогда я смог бы на восемьдесят процентов сократить время приема. Гораздо больше оставалось бы на гольф.

— Ваша преданность пациентам прямо-таки потрясает, — съязвила Джесси.

— Пф-ф-ф, — фыркнул Томас. — Я играл в гольф как раз с большинством из них. Им всем эта штука очень понравилась бы. И хотя мне больно в этом признаваться, я должен сказать, что она позволила моему доктору провести гораздо лучшее обследование, чем это когда-либо удавалось мне. Этот ящик — мечта диагноста. Он отыскал у меня микроскопическую опухоль на поджелудочной железе. Дома я никоим образом не смог бы ее обнаружить до тех пор, пока она не разрослась бы во много раз или же пока у пациента не начали бы проявляться симптомы. Кого еще они сумели чем-нибудь удивить?

— Рак легкого, — сказал Гарри. — Небольшие узелки.

— Множественная киста яичника, — сообщила Джесси.

Мэгги закивала: у нее было то же самое. Ревматический артрит на начальной стадии оказался у Алана.

— Рак яичка, — сказал я.

Все мужчины, сидевшие за столом, содрогнулись.

— Ничего себе! — воскликнул Томас.

— Мне сказали, что я буду жить, — успокоил их я.

— Вас только будет перекашивать набок во время ходьбы, — радостно объявила Сьюзен.

— Пожалуй, хватит об этом, — попросил я.

— Я совершенно не понимаю, почему они не скрывают от нас наши проблемы, — возмутилась Джесси. — Доктор показал мне кисту размером с детский мячик и сказал, чтобы я не переживала из-за этой ерунды. Хотя лично я не думаю, что мне это удастся.

— Томас, вы вроде бы доктор. — Сьюзен постучала себя по лбу, верхняя половина которого имела светло-серый оттенок. — Для чего они напичкали наши головы этой мелкой пакостью? Почему нельзя было просто сделать мозговое сканирование?

— Предположительно — а мне не остается ничего иного, как только предполагать, потому что никаких фактов я не имею, — я бы сказал, что они хотят детально рассмотреть наши мозги в процессе их действия, пока мы будем проходить обучение. Но они не могут сделать это, держа нас привязанными к машине, и потому привязывают машины к нам.

— Спасибо за прекрасное объяснение того, что я и сама прекрасно понимаю. — Сьюзен была той еще язвой. — Я-то спрашивала, для какой цели могут проводиться эти измерения.

— Я не знаю, — сознался Томас. — Возможно, они в конце концов всобачат нам новые мозги. А может быть, добавят нового мозгового вещества. Нужно, видимо, выяснить, какие места в наших головах требуют ремонта. Я только надеюсь, что им не понадобится вставлять еще один комплект этих проклятых иголок. Уже в первый раз я чуть не умер от боли.

— Кстати, — сказал Алан, поворачиваясь ко мне, — я слышал, что сегодня утром умер ваш сосед по комнате. Вы в порядке?

— Я-то в порядке, — сказал я. — Хотя это, конечно, тяжело. Мой доктор сказал, что если бы он сумел этим утром выполнить свои назначения, то парень остался бы жить. У него устранили бы из сосудов склеротические бляшки или что-то еще в этом роде. Я чувствую себя виноватым в том, что не постарался заставить его встать на завтрак. В таком случае он, вероятно, благодаря движению смог бы дожить до начала процедуры.

— Не вините себя, — посоветовал Томас. — Вы никак не могли предвидеть, что такое случится. Люди часто умирают скоропостижно.

— Конечно, но не за несколько дней до «всесторонней перестройки», как выразился доктор.

— Не хочу показаться циничным или бесчувственным… — вмешался Гарри.

— Но всем сразу ясно, что вы собираетесь сказать какую-нибудь гадость, — перебила его Сьюзен.

— … Но когда я учился в колледже, — продолжил Гарри, швырнув в Сьюзен куском хлеба, — если у кого-то умирал сосед по комнате, ему обычно разрешали не сдавать следующую сессию. Понимаете ли — психологическая травма.

— И, что самое странное, сосед по комнате тоже освобождался от сессии, — развлекалась Сьюзен. — Причем фактически по той же самой причине.

— Никогда не думал об этом с такой точки зрения, — немного озадаченно заметил Гарри. — И все равно они могли бы позволить вам пропустить сегодняшние процедуры.

— Сомневаюсь в этом, — сказал я. — Но даже если бы они это сделали, то я отказался бы. Чем бы я в этом случае занимался, а? Сидел бы целый день в каюте? А ведь там, между прочим, только что умер человек.