Оставленные - Джерри Б. Дженкинс

Бак Уильямс прошел в закрытую кабинку, чтобы подсчитать, чем он располагает. В специальных карманах внутри джинсов у него были разложены чеки, по которым можно было получать доллары, марки и иены. Весь его багаж состоял из одной вместительной кожаной сумки, в которую он положил две смены белья, портативный компьютер, сотовый телефон, магнитофон, вспомогательные принадлежности, предметы туалета и специальную одежду для холодной погоды.

Когда он отправлялся из Нью-Йорка за три дня до начала апокалиптических исчезновений, его багаж был рассчитан на десятидневную поездку в Великобританию. Обычно в заграничных поездках он сам стирал свое белье в раковине. Пока он носил другую смену, в течение дня оно высыхало; к тому же у него была еще одна смена про запас. Благодаря этому он никогда не был обременен большим багажом.

Бак планировал сделать остановку в Чикаго прежде всего для того, чтобы уладить отношения с руководителем местного отделения редакции «Глобал уикли», пятидесятилетней негритянкой, которую звали Люсинда Вашингтон. Их пути часто пересекались — что в этом удивительного? — когда он, например, опережал ее с публикацией сенсационных материалов о чем угодно, но особенно о спорте, если они оказывались у него перед носом. Вот хотя бы материал о стареющей «живой легенде» футбольной команды «Медведей», который сумел найти партнеров, чтобы купить профессиональный футбольный клуб. Баку первому удалось разнюхать об этом, выследить все связи, быстро написать очерк и первым успеть его тиснуть.

— Я восхищаюсь вами, Камерон, — для Люсинды Вашингтон было характерно, что она никогда не пользовалась его прозвищем, — но я никогда не забываю, каким невыносимым вы можете быть. По крайней мере, вы могли хотя бы намекнуть.

— Чтобы вы быстро командировали кого-нибудь и оказались бы на высоте?

— Но спорт — это семечки не для вас, Камерон. После того, как вы организовали материал о Человеке года, рассказали о поражении, которое нанес Нордландии Израиль, или, может быть, Сам Бог, заниматься таким материалом, который и гроша ломаного не стоит? Ведь ваши молодчики из «Айвилиг», похоже, не занимаются ничем, кроме кросса и регби?

— Это было нечто гораздо большее, чем спортивный очерк, и, к тому же…

— Ну и ну!

— Извините, Люсинда! А что, это уже стало чем-то стереотипным — кросс и регби? Они оба рассмеялись.

— Вы даже не сказали мне, что находитесь в городе, — сказала она, — все, о чем я прошу, — дайте мне знать, прежде чем это появится в «Уикли». Моим сотрудникам и мне не нравится такое отношение, особенно со стороны легендарного Камерона Уильямса…

— Поэтому вы настучали на меня?! Люсинда снова рассмеялась.

— Поэтому я сказала Планку, что мы должны встретиться лично, чтобы восстановить наши добрые отношения.

— А почему вы решили, что я так уж сильно из-за этого переживаю?

— Потому что вы любите меня, — сказала она, — хотя сами не сделали бы первого ш-ira. Бак улыбнулся.

— Но учтите, Камерон, если вы будете в моем городе и не дадите мне знать, лучше не попадайтесь — я вас выпорю!

— Послушайте, что я вам скажу, Люсинда. Я поделюсь с вами кое-какой информацией. У меня нет времени этим заниматься. Я узнал, что в конце концов сделка с НФЛ не состоится. С деньгами дела обстоят неважно, и лига отвергнет предложение. Ваша местная легендарная знаменитость будет разочарована.

Люсинда стала лихорадочно записывать.

— Нет, это вы не серьезно! — сказала она, но рука ее уже тянулась к телефону.

— Да, это была шутка, но было любопытно посмотреть, как живо вы реагируете.

— Ну, шутник, — сказала она, — любого другого я бы вышвырнула отсюда под зад!

— Но вы же любите меня. И даже ничего не можете с собой поделать.,

— Это было даже не по-христиански!

— Стоп! Не будем начинать все сначала.

— Но вы же переменили свои убеждения, когда увидели, что Бог сделал для Израиля!

— Да, только не начинайте называть меня христианином. Я не более, чем деист.

— Останьтесь в городе, чтобы посетить мою церковь, и Бог коснется вас.

— Он уже прикоснулся ко мне, Люсинда. Но Иисус — это совсем другое. Израильтяне ненавидят Иисуса, а посмотрите, что сделал для них Бог.

— Господь действует…

— …Неисповедимыми путями. Да, я знаю. Во всяком случае, в понедельник я собираюсь в Лондон. Продолжить работу по свежей информации от нашего друга.

— А в чем дело?

— Вас это не касается. Мы еще не достаточно знаем друг друга.

Она рассмеялась. Дружески обнявшись, они расстались. Это было три дня тому назад.

Бак отправился в Лондон этим злополучным рейсом, готовый к чему угодно. Он поехал по приглашению своего однокурсника по Принстону, уроженца Уэльса, который после выпуска работал в лондонских финансовых кругах. Дирк Бертон был надежным источником, он сообщал Баку о встречах международной финансовой элиты. Бака несколько забавляла склонность Дирка строить теории заговора.

— Ты мне прямо скажи, — спросил его однажды Бак, — ты считаешь, что эти парни и в самом деле являются настоящими владыками мира, так?

— Так далеко я не иду, Кем, — ответил Дирк. — Все, что я знаю, так это то, что это очень большие люди.

Хотя они и не занимают постов в правительстве, но после того, как они встречаются, происходят очень важные события.

— Так ты думаешь, что это от них зависят выборы мировых лидеров, подбор диктаторов и прочее в этом духе?

— Я не принадлежу к клубу поклонников литературы о заговорах, если ты имеешь в виду это.

— В таком случае, как ты получаешь эти материалы, Дирк? Ты довольно искушенный человек. Посредник сильных мира сего за сценой? Инициативный человек, способный управлять движением денег?

— То, что мне известно, — это Лондонская биржа, Токийская биржа, Нью-йоркская биржа. Все они потихоньку дрейфуют до тех пор, пока где-то не встретятся некие двое. И тогда происходят крупные события.

— Ты имеешь в виду, что когда на Нью-йоркской бирже якобы отражаются некоторые решения президента или результаты голосования в конгрессе, то на самом деле это результат влияния твоей тайной группы?

— Нет, этот пример не вполне точен. Если рынок реагирует на здоровье вашего президента, представь, что должно происходить с мировыми рынками, когда встречаются друг с другом колоссальные деньги.

— Но как рынок узнает, что они встретились? Мне кажется, что только ты об этом и знаешь.

— Кем, я говорю серьезно. Конечно, не все соглашаются со мной. К тому же я и разговариваю не с кем попало. Одна из наших акул принадлежит к этой группе. Конечно, тотчас после их собрания ничего не случается. Но спустя несколько дней, через неделю происходят события.