Голгофа XXI - Елизавета Ельская

Они шли по давно заброшенным улицам, придерживаясь средины, чтобы если что-нибудь рухнуло бы, то не на них. Некоторые многоэтажки частично обвалились, другие еще стояли, зияя оконными и дверными проемами. Кое-где сквозь обрушившиеся стены открывался вид на лестничные пролеты и уцелевшие комнаты. Святослав и раньше бывал в городах, но никак не мог к этому привыкнуть. Всякий раз ему, столь часто видевшему смерть, что он уже сбился со счета, становилось не по себе от такого количества пустых домов и безмолвных улиц, по которым некогда ходили люди.

Мария сжала его пальцы. Ее рука была холодной и влажной.

— Мне здесь страшно.

— Не бойся, тут никого нет.

— Ты не понимаешь! Мне страшно как раз оттого, что никого нет. Совсем никого… Посмотри на все эти здания — они похожи на склепы. Сколько народа в них жило! Мне столько даже не представить. И ведь таких городов много, очень много. Наверное, этот еще не самый большой.

— Не самый, — подтвердил Святослав. — Так себе городишко, я видел и побольше.

— Тебе было жутко?

— Да, — чуть помедлив, тихо, чтобы не услышали другие, ответил Святослав. — Было и будет. Есть вещи, к которым нельзя привыкнуть.

Под ногами иногда похрустывало битое стекло да звякала какая-нибудь железка, остальное уже давно сгнило.

Шедший позади Святослава Иоанн заметил:

— Похоже на огромное кладбище. Неудивительно, что люди отсюда ушли.

Симон фыркнул:

— Они потому ушли, что жрать стало нечего, вот почему. На земле еще был какой-то шанс прокормиться, а в этих коробках — никакого. Хотя вряд ли кто из этих бедолаг выжил. Городские в основном повымерли, я думаю.

Иоанн оглянулся, окинув взором длинную улицу, по которой они прошли.

— Не могу представить такой город полным людей. Вот бы увидеть!

— Размечтался, — сказал Симон. — Настоящие города теперь только у женевцев есть, а у нас одни развалины вроде этих. Кучи дерьма. — Он в сердцах пнул подвернувшуюся железку, и она с неприятным скрежетом отъехала в сторону. — Все здесь дерьмо, — с ожесточением повторил Симон, — и мы завязли в нем по уши. Посмотрите на себя — знаете, кто мы на самом деле? Крысы, роющиеся на чужих помойках — химках, плешах… В старину говорили, что крысы первыми бегут с тонущего корабля. Мы не бежим, потому что некуда.

«В одном он прав, — подумал Святослав, — бежать нам действительно некуда…»

На пустынных улицах заунывно посвистывал холодный ветер, выводя мелодию одиночества и запустения.

Обычно немногословный Матфей угрожающим тоном спросил:

— Ты все сказал?

Симон вызывающе вскинул голову:

— Что — не нравится? Тебе приятнее считать себя героем, бросающим вызов жандармам со всеми их техническими штучками, отличным вооружением и прочим? Как же, храбрецы-сталкеры! Туфта все это! Мы стараемся выжить — и только. Крыса, если загнать ее в угол, тоже будет драться. Это и есть чистая правда, а все остальное — вранье. Красивая обертка для куска дерьма.

Худой и жилистый Матфей стиснул кулаки.

— Если тебе нравится поливать помоями, лей на себя, а других не трогай. Иначе кто-нибудь снова сломает тебе нос, и правильно сделает.

Святослав почувствовал, что атмосфера накалилась и пора вмешаться, но его опередил Фома.

— Ой, мужики, что это? — вдруг воскликнул он, указывая на Симона сзади. — Глядите, вот умора-то!

Симон изогнулся, но объемистый рюкзак мешал ему увидеть себя сзади хотя бы частично.

— Ну дает, — хохотал Фома. — Никогда такого не видел!

— Перестань зубоскалить, — огрызнулся озадаченный Симон, тщетно выгибаясь назад. — Что там?

— Да хвост, конечно, что же еще? Такой миленький крысиный хвостик.

Тут захохотали все, кроме Симона, который, покраснев как вареный рак, сердито сказал:

— Если б я знал, что окажусь в компании идиотов, не стал бы связываться.

Все продолжали смеяться.

— Симон, ты долго его выращивал? — поинтересовался Фаддей.

— Заткнись!

Андрей с видом знатока заметил:

— Однажды в подвалах я видел огромных крыс, здоровенных, но твой хвост, Симон, их хвостам сто очков вперед даст. Призовой хвост. Ты крутить им умеешь?

Симон стал совсем пунцовым, но потом вдруг махнул рукой и улыбнулся:

— А ну вас… Сборище придурков — что с вас возьмешь?

Заночевать решили в одном из домов на окраине и выбрали одноэтажку, выглядевшую покрепче других.

Вероятно, раньше здесь был магазин или почта, а может быть, школа или детский сад. Ныне такие слова звучали бы непривычно и странно. Торговля в основном сводилась к обмену еды на оружие и оружия на еду, прочее ценилось меньше. Еда и оружие — предметы первой необходимости, чтобы выжить среди окружающего хаоса.

Набрав деревяшек, они развели костер прямо на цементном полу. Иоанн занялся приготовлением ужина, а Фаддея Святослав отправил дежурить снаружи. Вешая на плечо автомат, тот недовольно пробурчал:

— На что тут смотреть-то? Ворон и тех нет.

— Какая-нибудь банда может появиться где угодно и когда угодно, — сказал Святослав. — Нельзя, чтобы нас застигли врасплох.

Фаддей поплелся на пост, а Святослав, отвечая собственным мыслям, пробормотал:

— Историческое наследие…

Симон, заинтересовавшись, спросил:

— О чем это ты? Какое наследие?

— Так Книжник про волчар говорил, — пояснил Святослав. — Он считал, что начало нынешнему засилью банд было положено в конце прошлого века. Тогда принимались законы, противоречившие здравому смыслу. Преступность росла, а меры наказания смягчались. Смертную казнь отменили вовсе, хотя убийств становилось все больше и больше.