Пираты XXI века. Операция `Испаньола` - Антон Первушин

– Расслабляетесь, блядь! – генерал-майор не спрашивал, он констатировал. – Курорт устроили, блядь! Газетки почитываем, блядь!

Остальные члены инспекционной комиссии только поддакивали. На Герасимова было страшно смотреть. Он понял, что его военная карьера закончена.

Генерал-майор побушевал, потопал ногами, и на следующей неделе в авиаполку «Заполярье» произошли кадровые перестановки. Александр Свиридов отделался лёгким испугом в виде выговора, а потому без каких-либо колебаний и затяжек провёл советы генерала-майора по реформированию порядка несения дежурств в жизнь. Тем более, что советы эти носили скорее приказной, чем рекомендательный характер.

(Пансионат «Полярный круг», Мурманская область, август 1998 года)

Номенклатурные работники мурманской администрации любили коротать вечера с субботы на воскресенье в частном пансионате «Полярный круг», что в трёх десятках километров южнее Мурманска. Охота здесь была никакая, да и мурманские градоначальники предпочитали активному отдыху пассивный, а потому алкали удовольствий иного рода: хорошая дорогая выпивка, хорошая дорогая закуска, хорошие и дорогие девочки. Кроме того, имелась здесь отличная банька и никогда не замерзающее озерцо, плюхнуться в которое после парной было и приятно, и полезно.

Господин советник Маканин выбрал пансионат для проведения переговоров потому, что в отличие от большинства пансионатов, приватизированных к концу века в этих краях, «Полярный круг» лишь номинально числился частным. Конторы под громким и претенциозным названием «Отдохни!» (Акционерное общество с ограниченной ответственностью), которой якобы принадлежал пансионат, в природе не существовало. Финансирование «Полярного круга» проводилось с секретного счёта Федеральной Службы Безопасности, то есть из альма-матер Маканина – КГБ. По этой причине обслуживающий персонал в пансионате сохранился старый, вышколенный, с расписками о неразглашении, обученный держать язык за зубами, а своё мнение при себе. Что и нужно было осторожному Маканину.

Итак, в один из вечеров в холле пансионата у камина расположились с горячим глинтвейном в бокалах трое бывших сослуживцев – сам советник Маканин, полковник ПВО Зартайский, выезжавший в часть 461-13"бис" в составе памятной комиссии, и лейтенант ФСБ Владимир Фокин. Этот последний оказался в компании прожжённых стратегов-интриганов по вполне уважительной причине – он уже шесть лет занимался координацией совместных операций армии и ФСБ в Заполярье, а потому должен был стать основным исполнителем в рамках намеченного в верхах плана.

Разговор этих троих касался только одного вопроса – подготовки операции перехвата. В начале встречи Фокин передал Зартайскому папку с расшифровками кодов операции. Теперь полковник лениво её перелистывал – знал, что ещё успеет на эти бесконечные таблицы насмотреться, а то и выучит их наизусть.

– Итак, округ подготовлен, – говорил Маканин, пригубив глинтвейна. – Прохоров отчитался. Что у нас с полосой?

– Полосу восстанавливают, – заверил Фокин. – К началу сентября закончат.

– Смотрите там, – предупредил Зартайский. – Если транспорт навернётся, всем будет очень плохо.

– Мы понимаем, товарищ полковник, – отозвался лейтенант. – Не навернётся ваш транспорт. Тем более что этот тип неприхотлив, проверен в деле, длинных и гладких полос не требует.

– Да, кстати, – вдруг спохватился Зартайский, – а горючки-то ему до своего аэродрома хватит? С учётом незапланированной посадки?

– Должно хватить, – ответил Маканин. – Зоя на компьютере просчитала все возможные модели развития ситуации.

– А, ну если Зоя… Зое я доверяю…

– Как собираетесь реализовывать продукт? – поинтересовался Фокин.

– Есть на примете один бандит, – Маканин отхлебнул глинтвейна. – С ним сейчас работают.

– По плану он должен забирать груз? – уточнил Зартайский.

– Именно. Команда у него лихая – и груз заберут, и пилотов уговорят.

– Но ведь бандиты, – Зартайский засомневался. – Стоит им доверять такое дело?

– Им как раз стоит, – резковато заявил советник. – Они свой гешефт имеют и за него кому хочешь горло перегрызут. Да и тайны хранить умеют почище некоторых генералов.

Фокин в свою очередь выступил с поддержкой советника:

– Верное наблюдение. А уж как они наш Комитет ненавидят – это что-то!

– Ну, если вы так считаете… – быстро согласился полковник.

– Есть ещё вопросы? – Маканин потянулся за сигарами.

– Дипломатия, – напомнил Фокин. – Мы ещё не обсуждали реакцию дипломатов. И ответные меры в случае ноты.

– Ноты не будет, – успокоил Маканин. – Они не заинтересованы в том, чтобы этот вопрос обсуждался на открытом уровне. В любом другом случае им придётся ответить на слишком много неудобных вопросов. И не только им.

– Однако оперативную разработку они начнут?

– Сомневаться не приходится. Они немедленно активируют свою резидентуру в Заполярье. И это нам на руку. Ведь мы будем знать, с какой стороны ждать нападения.

– Да, – кивнул Зартайский. – Если бы ещё знать фамилию резидента… – добавил он мечтательно.

– Не беспокойся. Резидент сам к нам придёт.

– Тогда всё, – сказал Фокин. – У меня нет больше вопросов.

– Ну что ж, – Зартайский тяжко вздохнул и поднялся из кресла. – Тогда до следующей встречи.

– А может быть «пулю» распишем? – предложил Маканин. – Времени полно.

– А Владимир играет? – полковник с любопытством посмотрел на Фокина.

– Ещё как, – дал положительную рекомендацию советник. – Особенно силён на «распасах».

Фокин польщёно улыбнулся.

(Санкт-Петербург, сентябрь 1998 года)

Стриженый начинал с низов – фарцовщиком. Территорию работы для него определили вышестоящие «товарищи», и Стриженый (тогда – студент Технологического института Павел Стрижельчик), уважая теневое законодательство, честно промышлял у гостиницы «Москва». Однако бороду сбрить можно, а вот куда мысли девать?! Навечно застыть в статусе мальчика на побегушках не входило в планы Стриженого, его тянуло к большему размаху и к большим деньгам.

Останавливало Стриженого только отсутствие покровителя, заинтересованного в возвышении рядового фарцовщика, а за собственную излишнюю инициативу могли и в Фонтанке притопить. Так что продолжал себе студент Стрижельчик окучивать иностранцев на площади с видом на Лавру и ждал у моря погоды, то бишь подходящего случая, когда можно будет и себя показать, и покровителем обзавестись.

В конце концов случай представился, и, что любопытно, заход был сделан оттуда, откуда Стриженый его меньше всего ожидал.

Выглядело это следующим образом. Стриженый попался. Не рассчитал, приклеился не к тому, иностранец поднял вой, и Стриженого повели под белы рученьки в ближайшее отделение милиции. Стриженый был спокоен: не семьдесят пятый год на дворе, а вовсе даже восемьдесят седьмой – отделается предупреждением и штрафом в смешную сумму. Потому в отделении он вёл себя нагловато и очень удивился, когда его почти с ходу отправили в КПЗ.