Зейнсвилл - Крис Сэкнуссемм

— Извините, — обратился он к хариджану.

Робот уставился на него с тревогой, которая сменилась возбужденным беспокойством. Когда устройство ответило, Чистотцу невольно пришел на ум богомол. Но слов он не понял, потому что подкатил вдруг коренастый безопасник, с головы до ног закованный в защитную броню на случай, если понадобится усмирять беспорядки, и рявкнул:

— Немедленно отойдите от устройства! Вы что, правил не знаете?

— Прошу прощения, — сказал Чистотец. — Я хотел узнать, где находится туалет.

— Стоять! — продолжал, грозно размахивая шокером, безопасник. — Что вы сделали?

— Не знаю, о чем вы, — ответил Чистотец и, повернувшись, увидел, что хариджан сложил перед «грудью» пневматические конечности, точно собирался поклониться.

— Ладно! — рявкнул безопасник, отключая хариджана. — Ваши документы!

Чистотец показал ему автобусный билет с фотографией.

— А как насчет имплантата, умник?

— Имплантата? — недоуменно переспросил Чистотец.

— Чип системы идентификации личности гражданина, — фыркнул безопасник.

И единым плавным движением пресек дальнейшие разговоры: убрал оружие, схватил Чистотца за правую руку и потянул на себя — потом оторвал со своей жилетки липучку, открывая плазменный экран, к которому с заученной ловкостью прижал ладонь чужака. Мгновение спустя охранник словно бы пришел в себя… и сконфуженно рассыпался в извинениях:

— Прошу меня простить, сэр. Очень… очень… очень извиняюсь, что причинил вам столько неудобств, — бормотал он, обкусывая каждое неуклюжее слово. — Показаний было недостаточно. Я подам полный рапорт. Немедленно исправим. Не могу выразить, как мне жаль… из-за этого… Недопонимания.

— Так где туалеты?

— О! Да… вон там. Видите? — указал безопасник и снова включил хариджана, который выпрямился, беспокойно потер пол, а после пополз к выгородке, где плюхнулся рядом с королевой Уббой Дуббой.

Чистотец направился в мужской туалет, который по сравнению с остальным вокзалом казался переполненным. Над держателем с волглыми бумажными полотенцами были вмонтированы камеры безопасности. В одной кабинке — двое мужчин, в другой — мужчина и женщина. Под раковинами спал или лежал в отключке толстяк весом не менее двухсот фунтов. Чистотец подошел к писсуарам. Размер собственного пениса его удивил. «Да у меня, похоже, действительно проблемы с памятью, если я такого не помню!» Повернувшись, он заметил, что привлек чье-то внимание.

Его рассматривал белый подросток с предательской меткой вживленного в мозг имплантата, которую Чистотец уже видел. Одежда на нем была дорогая, но грязная. Лицо женственное: губы увеличены инъекцией коллагена. В одном глазу — модная голубая контактная линза-картинка с Мадонной и младенцем, в другом, налитом кровью и зеленом, — безошибочный наркоманский блеск.

— Самый большой член, какой я видел, мистер…

На Чистотца нахлынуло острое отвращение. Его разозлило, что на него так смотрят… и одновременно он помнил мальчика в ванной.

— Что с тобой такое? — возмутился он. — Ты что, не знаешь, что нельзя заговаривать с незнакомыми людьми?

— Да он торчит на незнакомых, — простонал толстяк и выполз из-под раковин.

Чистотец с удивлением обнаружил, что вши на толстяке просто кишмя кишат.

— О чем это вы? — спросил он.

— Господи, да трахни же меня сильнее! — крикнула из кабинки женщина.

— Он сидит на «Пандоре», — прокашлял завшивевший и отхаркнул в раковину гладкий, как устрица ком, который пополз к стоку.

— Не знаю, о чем вы говорите, — сказал Чистотец.

Женщина забилась в оргазме.

— Он как джанки сидит на сексе. Такие трахаться должны, не то мозги себе вышибают.

— Ну же, мистер, — залебезил мальчишка.

Из кабинки вышла женщина: трусы намотаны на запястье, лицо как у африканского бородавочника. Вслед за ней, шаркая, появился встрепанный глухонемой мужик. Глянув на Чистотца, он набрал на нагрудной клавиатуре:

КАк НА СчЕТ ПОжерТвоВАНиЯ???..

Чистотец коснулся катодного экранчика со следами пальцев, и лицо мужчины перекосил спазм.

##♠♣♥√%&%$$!!!!ΔΩ+ + +??

— Со мной бы так возбудился, — усмехнулась женщина. — Это ты с большим членом? Дай посмотреть.

Чистотец начал выходить из себя. Ему-то хотелось лишь спокойно осмотреть спину, чтобы никто больше на него не пялился.

— Хватит, — сказал он. — Валите все отсюда.

Вшивый подавился смехом. Мальчишка продолжал скулить, а уродливая женщина понюхала свои трусы, потом снова их надела.

— Вот как, мистер Большой Член желает, чтобы мы ушли, а? Да кто ты такой?

— Я не ощипыватель фазанов, но сын Ощипывателя Фазанов, и я буду ощипывать фазанов, пока не придет Ощипыватель Фазанов, — ответил Чистотец и сам поразился страстности собственной тирады, хотя и не понял, что значат его слова и почему он их произнес. Однако на обитателей туалета это подействовало сразу. Все ушли.

Озадаченный происшедшим Чистотец снял пальто и рубашку и, извернувшись, постарался рассмотреть отражение своей спины в зеркале. И увидел буквы, оставленные на коже резаком для картона и паяльником или, может, кислотой. «ОТЧЕ, ПРОСТИ ИМ, ИБО ОНИ».

Он снова оделся.

— Ладно, — сказал он обритому незнакомцу, смотревшему на него из зеркала. — Давай выяснять, зачем, черт побери, мы тут оказались.