Дезертир с большой дороги - Юрий Соколов

Первый раз проснулся до полуночи. Прислушался, осмотрел лагерь, подбросил дров в костер и улегся опять. Повторно встал ночью, часа в два. Ну, теперь самая пора явиться Эртриксу. Время подходящее, ночь безлунная, темнотища; какая-то мерзкая птица покрикивает тоскливо — классика жанра.

Люцифер, понятно, тоже уже бодрствовал, и выглядел таким энергичным, словно мы готовились выступить в поход через минуту. Я положил в огонь припасенные толстые сухие сучья и подождал, пока они разгорятся. Приблизился к границе защищенной зоны и обошел ее по часовой стрелке. Камни при моем приближении по очереди вспыхивали и гасли, сигналя: полный порядок, функционируем.

И вот в нескольких шагах за магическим кругом начал сгущаться мрак. Пламя костра прибило к земле, будто внезапно налетевшим порывом ветра. Мы молча глядели на принимавшую все более четкие очертания фигуру чудовища ростом в четыре метра. Кривые нижние лапы, длинные ухватистые верхние, морда не приведи господи, отверстая клыкастая пасть, рдеющие угли глаз… Наверно, Эртрикс выбрал для воплощения самое устрашающее из доступных ему обличий. И место у лагеря соответствующее — там, где между деревьев было достаточно просторно для самопрезентации.

— Крылья, — сказал я. — Крылья забыл, дятел. Большие такие. С перепонками. Без них образ неполон.

Эртрикс взревел и потянулся к нам лапами. Сверкнули в свете костра крючья когтей. Из пасти вырвалось багровое пламя в клубах дыма.

— А из ушей почему дыма нет? — поинтересовался я. — Оттуда тоже должен идти. А еще из жопы. Кинуть головешку? Сунешь ее в жопу…

— Корчишь из себя храбреца, смертный? — нутряным басом пророкотал Эртрикс.

— Ничтожный смертный, — поправил я. — Всему тебя учи — ни ступить, ни молвить не умеешь… А если хочешь, чтоб я с тобой серьезно разговаривал, кончай ломать комедию. Я ведь перед твоим визитом список высших демонов изучил — тебя в нем и близко нет. А низшему для полноценного воплощения того Годзиллы, что ты нам тут показываешь, потребуется годовой запас маны. Не пытайся нас убедить, что именно столько ты и потратил. Сляпал по-быстрому примитивный фантом — и все.

— Если думаешь, что я фантом, выйди из круга.

— Нахрена я стану напрягаться? Тебе даже головешку в жопу не засунуть, потому что головешка настоящая, а жопа виртуальная. Конечно, кое-какие воздействия ты способен сымитировать. Вплоть до смертельных. Однако лишь за счет внушения. Например, готов допустить, что ты меня задушить можешь. Но только если я поверю, что задыхаюсь.

Эртрикс шагнул вперед и сразу оказался у самой границы круга, а из-за его роста и сгорбленности казалось, что голова уже частично внутри. Ан нет — еще не внутри! Хочешь сунуть? Не хочешь?..

— Кончай спектакль, говорю, — сказал я. — Разумные привыкли вас бояться, и считают, что демоны супермогущественны, суперужасны и суперхитры. Между тем вся ваша власть по большей части держится на страхе, обмане и дешевых спецэффектах. Уясни себе: со мной такая фигня не прокатит. Не сомневаюсь, что ты на многое способен. Но давай сразу договоримся: не пытайся взять меня на понт. Хочешь на меня повлиять — придется реально напрячься. Только сперва подумай, а стоит ли оно того.

— Так ты и в самом деле отказываешься выполнять условия договора, слизняк? — грозно вопросил Эртрикс.

— Ублюдочного договора, говнюк, — уточнил я. — Уверен, составлял его ты: я же видел, какие там пункты. Фурии с их миллиграммом мозгов на сестру такую анальную юриспруденцию не осилили бы. Премного благодарен им и тебе за спасение, но цену за услуги ты заломил вдвое против разумной, и еще придумал эти проценты. И что — серьезно рассчитывал поставить меня на счетчик и медленно загонять во все большие долги при полном с моей стороны согласии? Вон тому пню, что рядом с тобой торчит, и то ясно, что воину моего уровня не собрать тридцать тысяч золотых за год иначе как благодаря чуду. Тридцать шесть не собрать вообще. На это у тебя и был расчет — что я не соберу, а там пойдут проценты на проценты, и я попаду к тебе в рабство, так? Ну вот что я тебе скажу: отсоси с причмоком. Нормальная плата наемникам за короткую атаку на Каритек с предварительным снятием Покрова с единственной площади — пятнадцать тысяч. Я не прочь отдать двадцать, учитывая то, что в городе был Герхард — великий, таинственный, непредсказуемый и так далее, — который в последнюю секунду мог вытащить из-под подушки какую-нибудь неизвестную тебе вундервафлю. Риск был велик, признаю, и пренебрежение им стоит хорошей надбавки. Но сверх двадцати кусков я не выложу ни медяка — понял? Десять — тебе, десять — старухособакомышам, и лучше вам этим удовольствоваться. Не захотите — ваши проблемы. Самое страшное, что могут сделать мне фурии, — потащить на Суд Высшей Справедливости. Где их не жалуют, и где они наверняка проиграют. У тебя возможностей больше: ты можешь натравить на меня одного из своих высокоуровневых адептов, убить его руками и получить награду от герцога. А после смерти еще перепродашь мою духовно-разумную сущность какому-нибудь Собирателю душ. Да только тебе придется делиться выручкой и с адептом, и с фуриями, и если я хоть что-то смыслю, больше двух тысяч желтяков на твою долю не выйдет. То есть после многих и многих хлопот ты получишь в пять раз меньше, чем я готов отдать добровольно. И, конечно, я не буду сидеть сложа руки, пока ты занимаешься моей утилизацией, а постараюсь сделать тебе и фуриям столько гадостей, сколько получится. Так что подсчитай затраты, сравни с ожидаемыми выгодами, и давай уже говорить по-деловому.

— По-деловому? — рыкнул Эртрикс. — Уж не думаешь ли ты, что я прощу тебе все те оскорбления, что ты мне успел нанести?

— А мне и не надо, чтоб ты прощал. Неужели воображаешь, что после твоей мудацкой попытки меня закабалить мне нужны какие-то добрые отношения с тобой? Без врагов не обойтись, если только не хочешь всю жизнь быть бумажкой-подтирашкой для каждого желающего. И я согласен иметь столько врагов, сколько потребуется, и тебя в их числе… Короче, хватит трепаться. Или принимай мои условия. Или попробуй вынудить на свои. Или отвали отсюда нахер.