Сезон туманов (сборник) - Евгений Гуляковский

Идти было легко. Пол мягко пружинил под ногами. Чтобы скомпенсировать внешнюю температуру, пришлось включить охлаждение скафандров на полную мощность.

– Ты заметил, перед тем как образовался проход, камень даже не светился, температура совсем небольшая, иначе никакое охлаждение не помогло бы. Если это не плавление, то что же?

– Может, ослаблено сцепление между молекулами?

– Молекулярное сцепление? Ну не знаю… Для этого нужна такая прорва энергии…

– Меня другое беспокоит: этот проход что-то уж слишком длинный. Не понимаю, зачем им это понадобилось?

– Вот, кажется, и конец.

Но это был не конец. Просто коридор раздваивался на два одинаковых рукава. С минуту они стояли молча, раздумывая, куда повернуть. А метров через пятьдесят коридор снова раздвоился. Они вернулись и отметили первый поворот. Потом Кибернетик предложил более рациональный способ.

– Будем все время поворачивать налево, чтобы не запутаться.

Они еще раз повернули налево, и почти сразу же луч фонаря осветил новую развилку.

– Не слишком прямая дорога, а?

– Честно говоря, мне это не нравится, – сказал Доктор.

– Может быть, попробуем разок повернуть направо?

– Правые туннели должны заканчиваться тупиком.

– Откуда ты знаешь?

– Да уж знаю… Можно, конечно, проверить, только снова пометь поворот.

Они проверили. Доктор оказался прав. Почему-то это открытие заставило его помрачнеть. Они вернулись к помеченной развилке и снова свернули налево. Доктор теперь почти не разговаривал. Его шаркающие шаги доносились все глуше. Прислушавшись к его затрудненному дыханию, Кибернетик остановился.

– Барахлит фильтр? Чего ты все время отстаешь?

– Просто забыл привернуть свежий баллон, когда выскакивал из шлюпки.

– Интересно, как тебе удалось сдать экзамены в школе третьей ступени… – сказал Кибернетик, внимательно изучая свой распределитель. – Значит, воздуха у нас всего на полчаса. Придется поторопиться. – Он отвинтил запасной баллон и протянул Доктору. – Держите, медицинский работник. Жаль, что я не Навигатор. Ты бы у меня одним нарядом не отделался за такие штучки!

– Спасибо, – просто сказал Доктор.

И Кибернетик почувствовал, как от этого знакомого земного слова улетучивается все его раздражение.

Прошло минут десять, прежде чем они поняли: что-то изменилось. Появилось едва заметное движение воздуха.

– Погаси свет, – попросил Кибернетик.

В наступившей темноте увидели впереди светлое пятно.

– Кажется, там выход!

– Конечно, выход. Лабиринт всегда заканчивается выходом, если применить правило левой руки.

– О чем ты? – не понял Кибернетик.

– О земных лабиринтах.

– Но здесь не Земля!

– В том-то и дело! Это мне и не нравится. Слишком знакомый лабиринт. И слишком простой…

Проход теперь расширился, перешел в длинный зал. Впереди тускло поблескивала какая-то лужа. А еще дальше за ней скала раздвигалась в стороны, и можно было увидеть знакомое дно ущелья.

– Смотри-ка, уже рассвет, – сказал Кибернетик. – Долго мы проплутали.

Доктор ему не ответил. Он остановился и стоял теперь, сжав кулаки, с ненавистью глядя на лужу, преградившую им путь.

– Ну, чего ты застрял? Пойдем! Хорошо, что вышли в наше ущелье, успеем добраться до шлюпки.

– Понимаешь, Миша… А ведь мы здесь не пойдем.

– Не пройдем?

– Нет. Я сказал, не пойдем. Сейчас я тебе все объясню.

– Да что тут объяснять! Объяснишь, когда сменим баллоны!

– Тогда уже будет поздно. Послушай, этот лабиринт… А теперь этот… этот… бассейн, доска… Вон там, видишь?

– Какая доска? Я вижу каменную плиту, и прекрасно. С ее конца легко перепрыгнуть через лужу!

– Вот именно. Именно перепрыгнуть… В этом все дело.

– Да говори ты толком, наконец!

– Помнишь, там, в лабиринте, я знал, что все время нужно поворачивать налево?.. И этот зал мне знаком.

– Ну это ты, брат, загнул! Не мог ты этот зал видеть!

– А я и не видел. Здесь не видел. Я его на Земле видел… У меня такое чувство, как будто я в чем-то виноват, как будто я эти опыты выдумал…

– Какие опыты?! – Теперь уже Кибернетик окончательно вышел из себя. Он повернулся к Доктору, и его лицо покраснело от гнева. – Будешь ты говорить толком или мне тащить тебя к выходу?! Кислорода осталось на пятнадцать минут, хватит лирику разводить!

– Ну так слушай. В таком зале мы показываем студентам опыты на крысах, ну… на простейшие инстинкты, понимаешь? Вон там – лабиринт. Здесь прыжковый стенд. В конце – приманка. Кусок сала или выход – разница небольшая. Конечно, все соответственно увеличено в масштабе.

– Ты хочешь сказать, что теперь в роли крыс мы?

Доктор молча кивнул и сел на пол. Он выбрал камень поудобнее, расположился основательно и совершенно спокойно. Видно было, что он уже принял окончательное решение и теперь никуда не спешил. Чтобы все время видеть его лицо, Кибернетику пришлось сесть рядом.

– Значит, они простейшие инстинкты проверяют… А зря ты оставил бластер!

Доктор ничего не ответил, только пристально посмотрел на него, и почему-то Кибернетик смутился, отвел взгляд. Но почти сразу же новая мысль заставила его вскочить на ноги.

– Черт возьми, но это нелепо! Не могли они не видеть шлюпки!

– Конечно, они видели шлюпку и понимают, что мы не крысы. Вряд ли они вообще знают, что такое крысы, но наверняка знают, как мы к ним относимся.

– Откуда?

– Оттуда, откуда они узнали об этом стенде. Из моей памяти.

Кибернетику показалось, что после этих слов дышать стало труднее, словно уже истекли оставшиеся у них пятнадцать минут…

– Думаешь, они читают мысли?..

– Мысли – вряд ли. Человек мыслит символами, словами. А эта условная система не может быть сразу понята никаким другим разумом, тем более что не только способ информации, но и ее кодировка, как правило, всегда отличны. Помнишь Бету Ориона? Сколько там бились над расшифровкой языка запахов? Нет. Не мысли, но вот память, пожалуй, им доступна. Память, прежде всего зрительные образы. Ну и эмоциональная окраска какого-то определенного образа, наверное, им понятна… Впрочем, все это только догадки. Фактов пока очень мало. Не успели мы собрать достаточно фактов.

– Еще успеем, – машинально сказал Кибернетик и вдруг понял все, что имел в виду Доктор. – То есть ты хочешь сказать, что у нас нет другого выхода, только отказ от участия во всем этом? – Кибернетик обвел рукой каменный мешок, в котором они сидели.