Космический Апокалипсис - Аластер Рейнольдс

Цербер-Гадес, Дельта Павлина, гелиопауза, год 2566-й

— Полагаю, тут без сигареты не разберешься, — сказала Вольева. Ей потребовалась чуть ли не минута, чтобы вспомнить, куда она засунула свою пачку. Когда она наконец отыскала курево в том кармане куртки, которым реже всего пользовалась, то не стала особо торопиться ни с открыванием пачки, ни с выуживанием из нее одной из мятых белых трубочек, что лежали внутри. Она медлила, и только когда слегка пришла в норму, сделала глубокую затяжку и дала нервишкам окончательно успокоиться, точно снежному вихрю, который взмыл вверх, а затем медленно опал на землю.

— Его убил корабль, — сказала она, пристально вглядываясь в останки Хегази, но стараясь не вдумываться в то, что лежало перед ней. — Только так и можно все это объяснить.

— Убил? — спросила Хоури, все еще нацеливая винтовку на те лохмотья Триумвира, которые покачивались на липкой густой слизи вблизи от ее ног, будто опасаясь, что эти полуразложившиеся куски плоти могут вдруг заняться самовосстановлением. — Ты хочешь сказать, что это не был несчастный случай?

— Нет это не несчастный случай. Я знаю, что он был в сговоре с Саджаки, а следовательно, и с Силвестом. И все же убил его Похититель Солнц. Стоит подумать, не так ли?

— Ага, полагаю, что так.

Может, Хоури и сама просчитала бы варианты, но Вольева на всякий случай решила разжевать ей все случившееся.

— Силвест ушел. Он уже на пути к Церберу, и так как мне не удалось уничтожить «Плацдарм», ничто уже не может остановить Силвеста при его попытке проникнуть внутрь планеты. Понимаешь? Это значит — победа в руках Похитителя Солнц. Ему больше нечего беспокоиться. Остальное — всего лишь вопрос времени и поддержания статус-кво. А этому, похоже, ничто не угрожает.

— Только мы угрожаем, — произнесла Хоури, запинаясь, подобно умному ученику, который хочет произвести приятное впечатление на учителя, но не желает вызвать зависть у своих одноклассников.

— Более чем. И не только я и ты, но даже и Паскаль. Хегази тоже, с точки зрения Похитителя Солнц, был потенциальной угрозой. И только по одной причине — он был человек, — разумеется, Вольева гадала на кофейной гуще, но ей все сказанное казалось разумным и логичным. — Для такого создания, как Похититель Солнц, человеческая лояльность… субстанция текучая и хаотичная, возможно, даже непознаваемая. Он вывернул Хегази наизнанку, а может, заодно и тех, по отношению к кому Хегази был лоялен. Но разве он мог постичь механизм лояльности и то, как им управлять? Сомневаюсь. Хегази был компонентом, который приносил определенную пользу, но который мог дать сбой в дальнейшем, — Вольева ощущала ледяное спокойствие, которое исходило из понимания ее собственной полной незащищенности, и знала, что еще никогда не приближалась к этому пониманию столь близко. — А поэтому он должен был умереть. Теперь, когда цель Похитителя Солнц почти достигнута, я думаю, он захочет поступить точно так же и с нами.

— Если он захочет погубить нас…

— А разве он уже сейчас не занят этим? Полагаю, несколько попыток уже сделано. Весь корабль уже вышел из-под нашего контроля, и временная безрезультатность этих попыток означает, что Похититель Солнц все же ограничен в своих действиях. Зато он овладел телом полупарализованного, полупрокаженного и полусъеденного Чумой Капитана.

— Как поэтично! Но что это дает нам?

Вольева закурила новую сигарету. Первая была докурена до мундштука.

— Это означает, что он попытается убить нас, но что выбор средств, которыми он воспользуется для этого, трудно предугадать. Он не может, например, выпустить в космос всю атмосферу корабля, поскольку каналов для передачи такой команды просто не существует. Даже я не смогла бы сделать это, если не прибегла бы к открытию всех шлюзов, но для этого пришлось бы обезвредить тысячи различных электромеханических предохранительных устройств. Вполне возможно, что затопить помещения площадью больше воздушного шлюза он тоже не сможет. Но что-нибудь он придумает, за это я ручаюсь.