Доктрина смертности - Джеймс Дэшнер

Майкла затрясло от гнева. Он чувствовал полную беспомощность и даже не знал, как описать свое состояние.

– Пусть будет здесь, – обращаясь к военным, распорядилась Вебер. – Следите за ним в оба, отвечаете головой. Близко не подпускайте его к симулятору и любой компьютерной платформе. Ясно?

– Уж с этим дохликом как-нибудь справимся, – сказал один из солдат и схватил Майкла за руки. Второй сорвал у него с уха серьгу.

Майкл закусил губу, лишь бы не закричать от боли. Он зло посмотрел на Вебер. Да, ему стоило бы поразиться тому, во что она превратилась, но… разве не была она такой прежде? Разве он ей когда-нибудь доверял полностью?

– Я погружаюсь, – сказала Вебер в пустоту. – Последний удар по утилитам – и дело в шляпе. Человечество будет нам в ноги кланяться за спасение. Когда я выгружусь, мир станет совершенно другим.

Она прошла к гробу у ближайшей стены. Личный симулятор агента Вебер стоял на пьедестале о трех ступеньках.

– Удар? – переспросил Майкл. – Скажите уж лучше «выстрел в голову». Или «массовое убийство».

Вебер нажала несколько кнопок на консоли с внешней стороны гроба, и крышка симулятора поднялась. Затем агент обернулась через плечо.

– Назови хоть одну войну, в которой стороны не понесли сопутствующего ущерба. Такова часть игры. Шаг назад перед большим прыжком вперед.

– Игры? – эхом повторил Майкл. И зачем он тратит силы? Вебер все равно не остановить. – Вы больная, если называете это игрой.

– Игра в жизни, – почти что с жалостью ответила Вебер. – Ты, как никто другой, должен оценить метафору. Ты, великий игрок! – Она светилась гордостью, точно мать вундеркинда.

Тогда Майкл обратился к холодной логике:

– Каин знает, как обратить Доктрину смертности. Хельга тоже. Сознания людей записаны в Улье, их надо просто вернуть. Не нужно никого убивать, можно обойтись без жертв!

Вебер опустила ширму – такая была установлена над каждым гробом – и начала раздеваться.

– План вроде нашего, – заговорила она приглушенным голосом, – требует драматизма, Майкл. Если все вот так запросто вернутся в свои тела, без разрушительных последствий, то люди вскоре обо всем забудут. Через год, два, пять лет, десять… Скажут, что ничего ужасного, по сути-то, и не случилось. Так, досадная неприятность. И если бы захват повторился, мы запросто вернули бы своих любимых. Да, вот так: жмакнул кнопкой и готово, скажут они. На кой тогда вообще СБВ? – Заболтавшись, Вебер задела локтем ширму. – Так не пойдет, Майкл. Нужны смерти, окончательные и необратимые. Много смертей… в разумных пределах. Затем придет спаситель и остановит очередной холокост, и тогда уже никто и ничего не забудет. Никогда.

– Ты больная, – прошептал Майкл.

Послышалось шипение – ожили механизмы внутри гроба; крышка закрылась. Ширма вернулась в паз в днище балкона над симулятором Вебер. К тому времени как она полностью скрылась, гроб уже перемигивался огоньками на наружной панели.