Бесконечность I. Катастрофы разума - Андрей Волков

Арсенюку было страшно. Это было его обычное состояние, поэтому ничего не было удивительного в том, что он сделал. Наверное, удивительным было то, что чувство страха у Арсенюка никогда не сочеталось с чувством осторожности и самосохранения, вот почему сразу после того, как Покровская покинула его дачу, он позвонил Адашеву и закатил истерику.

— Это я, — прокричал он в трубку, — ты меня слышишь? Все пропало! Я! Арсенюк! Арсенюк! Всё пропало! У меня была Покровская! Она всё забрала! Диск с информацией о протестных акциях! Да! А что я мог сделать?! Вы же меня подставить решили! Мне что, резон есть на нарах париться!? Как хотите, но я соскальзываю! Алло! Алло!

— Похоже, я вовремя, — раздался женский голос. Арсенюк дернулся, и вся его субтильная наружность стала выражать крайнюю нервозность. Перед ним стояла женщина, тонкая, изящная, затянутая в кожу.

— Ты кто? — треснувшим голосом спросил Арсенюк.

— Это не столь важно, — ответила гостья, — наверное, ты даже слышал обо мне. Меня интересуют два момента. Говорил ли ты что-либо о намечающихся событиях и кому?

— Да пошла ты знаешь…

Прежде чем Арсенюк договорил, на его горле сомкнулась стальная перчатка.

— Я, по-моему, спросила достаточно четко, — отозвалась Охотница.

— Ду… Покровская Наталья, — прохрипел Арсенюк, — она ведет дело об убийстве депутата Левицкого.

Охотница сохраняла полную безэмоциональность во взгляде.

— Что она от тебя хотела? — последовал вопрос. — Почему пришла к тебе?

Охотница разжала хватку, и Арсенюк осел на землю, судорожно хватая ртом воздух.

— Требовала, чтобы сняли посты, — хрипел он, — чтобы выпустили Сабурову и её девчонку.

— Ты снял посты?

Арсенюк тяжело закивал:

— Да.

Охотница эмоций не выражала.

— Что ещё?

— Я заснял, как Кирсанова пытается убежать из комнаты, — заныл Арсенюк.

— Прекрасно, — бросила Охотница, — ты уже успел передать это Покровской?

— Нет, — выдохнул Арсенюк, — она придет за информацией сюда завтра. В два часа дня.

Впервые за весь разговор Охотница позволила себе улыбку. Она получила то, что ей было нужно.

— Благодарю, — вежливо сказала она и направилась к выходу из гостиной, — да, кстати, я забыла. Мы не попрощались.

Охотница сделала легкое движение рукой. С запястья слетел диск. Он разрезал плоть и кость и вернулся к хозяйке. Арсенюк с широко открытыми глазами осел на пол.

Охотница подошла к трупу и перевернула его носком сапога.

— Бесполезное существо, — пренебрежительно бросила девушка.

* * *

Штильхарт вел машину. Кристина сидела рядом, уткнувшись в свои записи, словно бы те могли ей помочь что-нибудь понять. По радио шли новости. Главной из которой была смерть беглого олигарха из Великоруссии Бориса Тополевича. Его тело было найдено на окраине Монтрё в брошенной машине. По первым данным остановка сердца.

— Кажется, кое-кто опять убрал все концы, — заметил Флориан, — клиника эвакуирована, Тополевич мертв.

— Похоже, — кивнула Кристина, — возможно, он отыграл свою роль и от него избавились, а может быть, он стал слишком опасно себя вести для их общего дела. Это не столь важно! В любом случае, с его смертью ниточка оборвалась. Теперь мы просто обязаны найти эту Охотницу, она единственный ключ к разгадке.

Штильхарт многозначительно хмыкнул.

— А может, всё проще, — сказал он, — может, за этим стоит Верховский? Иначе кому и зачем нужно похищать Урусову?

— Поясни, — не поняла Левонова.

— Смотри, — сказал Флориан, — он всё бредит страстью к Анастасии, по крайней мере так утверждал покойный Урусов, и тогда в рамки укладывалось бы похищение. Ну в самом деле, если ты хочешь убить человека, берешь и убиваешь. А вот подобное похищение… На такое способны только люди, одержимые страстью.

Кристина задумалась.

— Но Светлана слышала женский голос, — напомнила девушка, — да и куда девать убийство Чилуэлла? Он же не мешал Верховскому. Но кое в чем ты прав. В страстях Верховского.

— То есть? — пожал плечами Штильхарт.

— Похищение объекта страсти вполне может заставить Верховского начать совершать рисковые действия, — заметила Кристина, — быть может, целью является он, а не Анастасия? Может быть, похищение Анастасии было заказано, чтобы заставить его сделать взнос в «Лигу честности» или что-то в этом роде.

Флориан кивнул.

— Возможно, — согласился он, — только не забывай, что мы теперь знаем, что сама «Лига» была профанацией, и сохранится ли она без Тополевича, это ещё большой вопрос.

— Может быть, Анастасия что-то знала об убийстве Чилуэлла, — предположила Кристина, — или что-то об Александре, какую-то деталь, которую мы не знаем.

Они по-прежнему ходили по кругу и никак не могли из этого круга выйти, словно бы он был заколдован.

Place du Molard был одним из центральных местечек Женевы, районом открытых рынков, фешенебельных бутиков, а ещё маленьких кафешек. Где-то в одном из таких и произошла судьбоносная встреча для Александры.

— Мы здесь, — возвестил Штильхарт, — ты уже провела гениальный анализ и определила, где то кафе? Их же здесь с десяток.

Кристина кивнула.

— Да, но Светлана говорила про площадь, — заметила девушка, — согласись, что таких меньше.

Собственно говоря, их было всего три. И естественно, во всех трех им сказали, что никогда не видели такой девушки.

— Ничего, — весело сказал Флориан, — отрицательный результат тоже надо записывать в актив.

Кристина вздохнула. Это и так была весьма хлипкая ниточка, но ничего больше у них не было. Возможно, конечно, что за десять лет Александру просто забыли, мало ли посетителей, а возможно, что и встречи никакой не было или они договорились встретиться в другом месте.

— Стоп, — осенило Кристину — здесь же есть еще одно местечко!

— Где? — не понял Штильхарт.

— Винный бар в Башне Молар, — пояснила девушка, — я была там как-то с друзьями.

Штильхарт указал на виднеющуюся чуть вдалеке башенку XIV века, возведенную для защиты озёрного порта Женевы. Кристина молча кивнула.

Бар располагался на втором этаже и представлял собой смесь старины и хайтека. Подскочившему официанту в черном переднике, лет пятидесяти, Штильхарт продемонстрировал удостоверение.

— Чем могу помочь? — спросил официант.

— Кто-то из ваших официантов работал здесь десять лет назад? — спросила Кристина.

Официант почесал затылок.

— Я работал, — кивнул он, — я здесь вообще с самого начала. А в чём дело?