Граждане Рима - София Мак-Дугалл

— Моя сестра и я были с ним почти все время, — сказал Сулиен. — И я… ну, как бы врач. Так вот — он не сумасшедший.

Фаустус ошеломленно помотал головой. Паренек никак не походил на врача. И он был оскорблен тем, что какая-то оборванка беззастенчиво держит Марка за руку и с любопытством, без тени почтения пялится на самого Фаустуса, но Марк уж точно не мог бы подцепить ни одну девчонку в том состоянии, в каком он был тогда…

— Не понимаю… — выдохнул он.

— Ваше Величество, я могу подтвердить, что на него было совершено покушение, — добавил Клеомен. — Я видел это собственными глазами. Я центурион охраны или был таковым пару дней назад. Полагаю, имею основание утверждать, что в этом деле замешан городской префект и несколько моих коллег, а также кое-кто из тех, кто носит преторианскую форму.

— И Габиний, — сказал Марк и запнулся: было нелегко говорить все это, потому что у Фаустуса вдруг стал слабый и больной вид охваченного ужасом человека. Марку чуть ли не стало стыдно. — И люди из дворца, дядя, — все же закончил он. — Они убили моих родителей.

Неожиданно чувство утраты переполнило его, как налитый до краев сосуд. Уна придвинулась ближе — так, чтобы через свой и его рукав чувствовать его прикосновение..

— Не понимаю, — повторил Фаустус. Эти слова, голос, каким он произносил их, не нравились ему, это звучало так глупо и напыщенно. Императору не след говорить такие вещи, и все же Фаустусу никак не удавалось собраться. Он мучительно пытался придумать вопрос получше, но получше не получалось, и он спросил: — О ком ты говоришь? Как… как ты здесь оказался?

Марка раздирала внутренняя борьба: он боялся, что, если будет вести себя слишком эмоционально, Фаустус снова решит, что он сумасшедший. Он хотел сказать: они привезли меня сюда, вот это Уна, это Сулиен, ты не знаешь, как много они сделали. И он сказал бы все это, если бы успел, но времени было слишком мало.

— Пожалуйста, попроси привезти сюда Вария, прямо сейчас… но никому ничего не говори заранее, не давай им шанса. Они могут убить его даже теперь.

— Я тоже должен обязательно поехать за ним, — вмешался Клеомен.

— Да, — поспешно сказал Марк, — он должен попасть туда, и побыстрее. Пожалуйста, напиши что-нибудь грозное всякому, кто попытается его остановить. Или причинить вред Варию.

Фаустус неопределенно покачал головой и прошаркал обратно в свои апартаменты за позолоченными дверями, словно приглашая их следовать за ним.

Варий чувствовал, что, по крайней мере, держаться подальше от Габиния — проще; в тюрьме все было проще. Он вернулся сюда вот уже пять дней назад, и в определенном смысле ему было здесь лучше, чем прежде. Свет включался и выключался во вполне нормальное время; Габиний даже прислал ему книги из своей библиотеки. Их присутствие тревожило Вария; с ними невозможно было притворяться, что Габиния не существует. Теперь, когда его вновь охватила неистовая жажда знать, что происходит, он обнаружил, что вместе с нею к нему вернулась способность скучать, однако он никоим образом не хотел пользоваться дарами Габиния. Книги хмуро валялись в его комнате, и время от времени он лихорадочно пролистывал их, а потом злился на себя, что казалось полным идиотизмом. Его предоставили самому себе, за что он был искренне признателен; вряд ли он смог бы сейчас вынести общество других людей, особенно в больших количествах, разве что они могли бы ему что-нибудь рассказать. С тех пор как он распрощался с Габинием, никто ему ничего не объяснял, тревожное ожидание томило его; сон лишь с натяжкой можно было назвать сном, скорее это были блуждания по темным закоулкам сознания.

Когда дверь открылась, он моментально, даже не успев открыть глаза, подумал: «Я знаю, еще ночь. Они передумали, время пришло, что это будет: дубинка, пистолет?» Однако он увидел перед собой рыжеволосого мужчину, и даже не в форме, а в каком-то растерзанном темном костюме. Клеомен увидел, как лицо Вария озарилось удивлением и надеждой, впрочем, это выражение держалось недолго, вскоре сменившись не более чем вежливым интересом.

— Клеомен, — официально произнес он.

— Да. Простите, — выпалил Клеомен.

— Пустяки, — пожал плечами Варий.

— Пойдемте, — сказал Клеомен, распахивая дверь.

— Хорошо. — Когда Варий встал, Клеомен заметил деловитую подтянутость, странную в этом осунувшемся изможденном человеке. — Куда?

— Во дворец.

Варий ненадолго замедлил шаг, но не остановился.

— Значит ли это, что Марк там? — невозмутимо спросил он.

— Да.

Варий помолчал. Клеомен ожидал новых вопросов, хоть какой-то реакции… но Варий только мягко сказал:

— Хорошо.

Клеомен был смущен. Любопытно, однако казалось, что на Вария не произвело никакого впечатления его освобождение и ход дела в целом. Держался он спокойно, но не казался вялым, апатичным, словно был слишком потрясен или ослаблен, чтобы воспринимать происходящее. Он довольно-таки проворно прошел коридорами тюрьмы к машине. Когда Клеомен заговаривал с ним, он отвечал вежливо и без колебаний, однако сам разговора не заводил. По большей части он молчал, иногда озираясь внутри автомобиля или выглядывая в окно с каким-то кротким скептицизмом. Почему-то Клеомену припомнился школьный учитель, которого в свое время он почти не замечал, но теперь подумал: да, Варий точь-в-точь как этот учитель, читающий речь на заданную тему, написанную учеником, — кивает без особого интереса и периодически слегка удивленно приподнимает брови: «Ах, так вот как вы решили повернуть?»

Неужели он думает, гадал Клеомен, что это какая-то ловушка, что я собираюсь его убить или что-нибудь в этом роде? Но он знает, что я в этом не замешан, а если бы и был, то просто сделал бы это, и незачем было бы сначала лгать. Сознавать все это было печально.

Чувства Вария были намного проще. Сам не понимая почему, когда Клеомен сказал, что Марк жив, он поеживался при мысли о дальнейших расспросах, но думать тут было особенно нечего. Когда он поднимался к дворцу, движения его носили заученный характер, как все, что он делал, он ожидал встречи как своего рода доказательства.

Марк дремотно сидел на кушетке, а девушка, пристроившаяся рядом, спала. Еще один юноша тяжело раскинулся в кресле и клевал носом. Туллиола теперь тоже была здесь и, в отличие от Фаустуса, выглядевшего неряхой в своем пышно расшитом халате, прежде чем выйти, оделась со всей изысканностью, только темные волосы свисали мягкими прядями, не закрученные в обычную «башню».

Марк сразу вскочил на ноги:

— Варий!

Варий посмотрел на него, и воздух, который он перед тем вдохнул, надолго застрял у него в легких, в остальном же лицо его никак не переменилось.

— Это я сказал им, где тебя найти, — произнес он.

— Как они заставили тебя сделать это? — спросил Марк.

Варий отвел глаза — не так, словно было слишком ужасно говорить о подобных вещах, а так, словно просто потерял интерес к теме.