Боевой маг - Стивен Эриан

Ниррок скорчился в дальнем углу тронного зала, прижавшись к стене и изо всех сил стараясь, чтобы его не заметили. До сих пор император Тэйкон обходил его вниманием, но удача могла изменить в любую секунду. Желания императора полагалось исполнять как можно скорее, дабы не навлечь на себя его гнев. В настоящий момент тот был поглощен созерцанием цветастой экзотической птицы – со сладким, но очень уж громким голосом. Птица, конечно, была диковинкой. Ее привезли из бескрайних изумрудных джунглей к югу от Гиблого моря. На западе таких не видывали – это и делало ее достойной императорского внимания. Ниррок был не азартен, но побился бы об заклад с кем угодно, кто взялся бы утверждать, что птицу ждет долгая жизнь. Нет, ей наверняка свернут шею. Все игрушки, к которым Тэйкон терял интерес, ждал один конец.

В дверь громко постучали, и в тронный зал вошел глашатай. Он поклонился до самого пола и, выпрямившись, сказал:

– Члены Военного совета явились по приказанию Вашего Святейшества. Ждут, когда Ваше Святейшество соблаговолит их принять.

Тэйкон вернул птицу в клетку, проверил напоследок замок и обратил взор на глашатая. Желваки на лице императора запрыгали вверх-вниз, и Ниррок внутренне приготовился к новому зверству.

– Впусти их, – сказал Тэйкон спокойным, к всеобщему удивлению, голосом. Глашатай медленно выдохнул, еще раз поклонился и попятился к двери.

Шестеро крепких мужчин, войдя в зал, как по команде склонились перед троном. Четверо, местные зекорранцы, носили кольчуги и тяжелые пластинчатые доспехи; двое были рогатыми морринскими воинами. По многочисленным знакам различия Ниррок догадался, что перед ним генералы. Морринов пригласили из вежливости, но они, судя по виду, встревожились не меньше зекорранцев. Хотя в зале царила прохлада, лица генералов блестели от пота.

Ниррока удивило, что военный совет заседает в столице, а не командует армией. С другой стороны, его ли ума это дело?

– Как продвигается наступление? – спросил Тэйкон, нарушив сковавшую зал тишину.

– Как вы и требовали, Ваше Святейшество, королева Йерскании была наказана за то, что посмела ослушаться вашего приказа, – ответил один из генералов. – Впредь она будет сговорчивее.

Скуку с императора как рукой сняло.

– Я хочу знать все подробности, – сказал он с дружелюбной улыбкой, при виде которой у Ниррока напрягся сфинктер.

Вперед выступил другой генерал – широкоплечий, с черной промасленной бородой.

– Мы повели первую атаку через южный проход, существенно опираясь на йерсканцев и почти не оказав им поддержки. Как мы и ожидали, их оружию и доспехам оказалось далеко до севелдромских. Йерсканцы умылись кровью, Ваше Святейшество. Они еще подсчитывают трупы, но по нашей оценке погибло несколько тысяч.

Должно быть, поняв, что он сказал слишком много и говорил слишком долго, генерал опять поклонился и быстро отступил назад.

– Ну, а что королева? – спросил император – От нее что-нибудь слышно?

Полководцы коротко посовещались, и все тот же генерал ответил:

– Нет, Ваше Святейшество.

– Значит, нам неизвестно, поняла ли она послание?

Генерал сглотнул комок в горле.

– Пока нет, Ваше Святейшество. Ожидаю, что она даст о себе знать в любую…

Тэйкон поднял руку, и генерал тут же умолк, будто ему перерезали глотку.

– Глашатай! – крикнул Тэйкон. Его голос заметался между голыми каменными стенами.

Ниррок услышал неистовый топот. Дверь распахнулась, и на пороге возник вспотевший глашатай.

– Да, Ваше Святейшество?

– Нет ли новых вестей из Йерскании?

Глашатай на секунду задумался, явно соображая, чем грозит ему ответ. Наконец он сказал: