"Абрамсы" в Химках. Книга третья. Гнев терпеливого человека - Сергей Анисимов

Андрей Славин, инженер-технолог, возраст 33 года, поселок Парфино Новгородского района. Женат, один ребенок (девочка двух лет), сотрудник местного фанерного комбината. В ходе первой же недели войны добровольно вступил в ряды Вооруженных сил, воевал в составе 591-й отдельной артиллерийской группы в качестве члена расчета 152-миллиметровой буксируемой пушки-гаубицы Д-20. Был тяжело ранен двумя стреловидными поражающими элементами; после разгрома 591-й группы и обороняющих северо-западное направление подразделений ВС РФ в целом – вступил в ряды членов безымянного партизанского отряда, в составе которого действовал еще несколько месяцев. Был повторно легко ранен, однако сумел уцелеть при разгроме отряда в начале июля. Пешим порядком, совершив почти стокилометровый марш, добрался до Парфино, где немедленно предпринял попытку вести агитацию среди местного населения, призывая оказывать посильное сопротивление войскам Миротворческих сил, саботировать приказы военных и новых гражданских властей. Был немедленно выдан оккупационным властям ближайшими соседями, арестован и в тот же день казнен на обычной площадке, созданной на месте снесенного памятника Ленину. Взрослые члены семьи террориста, в числе четырех человек, были негласно убиты во исполнение известного приказа о «Дополнительных мерах противодействия…», малолетний ребенок перемещен в лагерь «Пробуждение-2». Его судьба не отличалась от судьбы многих сотен и тысяч оставшихся без защиты детей: как и в большинстве других случаев, она не была отражена ни в каких документах, кроме финансовых.

Александр Пичкин, врач высшей категории, кандидат медицинских наук. Возраст 46 лет, город Санкт-Петербург. Разведен, один ребенок (двадцатилетний студент, проживал с матерью). Заведующий терапевтическим отделением Дорожной клинической больницы ОАО РЖД в Санкт-Петербурге. Был призван из запаса; в звании капитана, а затем майора медицинской службы участвовал в боевых действиях в качестве сначала старшего терапевта, а с июня – начальника специализированного эвакуационного госпиталя № 230. В дни прорыва остатков Северо-Западной группировки Западного фронта из окружения отказался оставить тяжелораненых. Организовал группу прикрытия из нескольких добровольцев, в том числе медиков, и возглавил ее лично. Взяв в руки оружие под предлогом защиты своих раненых, в течение почти получаса отражал попытки одного из подразделений 1-й бригадной боевой группы 101-й Воздушно-десантной дивизии США захватить здание, в котором в этот момент размещался госпиталь. Был тяжело ранен и попал в плен в бессознательном состоянии. Будучи опознан как старший офицер, получил первую медицинскую помощь и был эвакуирован в тыл авиационным транспортом. Дело майора медицинской службы Пичкина было передано в военно-полевой суд, который позже признал необоснованными его ссылки на 22-ю статью «Конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях», от 1949/50 года. Признал ожидаемо. Как неприменимую к военнослужащим Российской армии, объявленной в текущем 2013 году террористической организацией. Некоторое время майор Пичкин находился в проверочно-фильтрационном лагере Neuzelle-1 (Германия), позже был переведен в основной лагерь в районе Бюк (Венгрия), известный как Stammlager-300. Был казнен после неудачной попытки к бегству, в составе группы из пяти старших офицеров. В ночь перед казнью оставил на стене камеры выцарапанное ребром монеты короткое послание на языке, опознанном заинтригованным следователем лагеря как латынь. Послание было адресовано человеку, не находящемуся в числе заключенных лагеря, смысл его был туманен.

История эвакогоспиталя № 230 оказалась более трагичной, чем история майора, умершего хорошей для мужчины смертью. Выделить хоть какие-то силы бригадной боевой группы для охраны захваченного здания госпиталя в складывающейся тогда тяжелой обстановке – с прорывом крупных сил русских через кольцо окружения – было невозможно в принципе. Тот был передан американскими парашютистами какому-то из вспомогательных подразделений, однако ситуация продолжала ухудшаться. По приказу командира этого подразделения – в связи с очевидной невозможностью дальнейшего отвлечения сил – все находившиеся в здании госпиталя террористы, без скидок на их медицинское состояние или формальную принадлежность к санитарному персоналу, были уничтожены на месте; занимаемое госпиталем здание было сожжено. Командир боевой группы оценил позже данное решение как «тяжелое, но, вероятно, необходимое в складывающейся обстановке». По его приказу и с согласия командира 101-й дивизии все упоминания о данном противоречивом эпизоде удалили из электронных и находящихся в виде твердой копии документов. Это было обосновано необходимостью защиты военнослужащих дивизии от возможных направленных действий террористов, способных использовать произошедшее в своих пропагандистских целях.

Братья Александр и Юрий Романовы, крестьяне, возраст 27 и 25 лет соответственно, жители села Долговурясы Краснослободского района Мордовии, не женаты, бездетны. Вступив в сговор с рядовым бойцом территориального охранного подразделения, пытались незаконно приобрести медикаменты, но были уличены и арестованы. В результате применения методов «специального воздействия» следствию удалось установить, что братья Романовы планировали использовать медикаменты для передачи действующей в данном районе террористической группе, в которую надеялись вступить. И для которой являлись осведомителями, ведя наблюдение на важной трассе Р180. Совместными действиями охранных подразделений нескольких уровней подчинения, при содействии авиации (четыре вылета ударных вертолетов) террористическая группа была локализована и успешно ликвидирована. В отчетности она прошла под громким названием «Черный Медведь». Фактически же группа не существовала – вся документация о ее действиях была с начала и до конца сфабрикована штабом охранного батальона. Прежде всего – в интересах списания топлива и боеприпасов для продажи на активно действующем в зоне ответственности батальона черном рынке, и только затем – в интересах продвижения по службе и имитации активности на отдаленном от фронта участке.

Ударом с воздуха и огнем с земли было полностью уничтожено довольно крупное село в 25 километрах к востоку от Долговуряс: это выглядело достаточно масштабно и произвело на местных жителей необходимое впечатление. Долговурясы, разумеется, также были уничтожены в рамках той же операции, в соответствии с уже упоминавшейся директивой об «ответных мерах по отношению к террористам». В сохранившихся документах имелась интересная деталь, которая выглядела бы в иных обстоятельствах смешной. Одним из ключевых доказательств связи арестованных Александра и Юрия Романовых с террористическим подпольем являлось наличие у них конспиративных, уголовных кличек: Саша и Жора соответственно. Следователь был по происхождению пакистанцем, и данное обстоятельство показалось ему более чем серьезной уликой. Согласно его представлениям, клички могли иметься только у стремящихся скрыть свои имена преступников, но никогда у мирных людей.

И вот таких историй, и почти таких же, и других, и других совершенно – были не просто сотни, и тысячи, и десятки тысяч. Их были миллионы, и многие, многие десятки миллионов. Если не все, то большинство жителей Восточного полушария знают, сколько жизней потерял Союз Советских Социалистических Республик во Второй мировой войне. 27 миллионов. Гораздо меньше людей, в том числе граждан России, имеют хоть малейшее представление о том, сколько из этого невообразимого числа погибли на линии фронта и сколько являлись гражданскими лицами и военнопленными. Целенаправленно уничтоженными по действующей программе, обеспечивающей поэтапное «очищение» занятой Германией и ее союзниками советской территории. В 2013 году население России было на 20 % меньшим, чем население СССР в том же 1941 году. Соотношение между военнослужащими и гражданским населением было меньшим в разы, чем в 1941 году.