Путь сталкера. Право на ошибку - Дмитрий Кликман

Кроваво-красный диск заходящего солнца скользнул за горизонт, уступая место сумеркам. Небо только-только начало темнеть, являя взору первые звезды, когда силуэты трех облаченных в броню сталкеров появились на идущей от деревни тропе.

Проходя мимо видавшего виды ПАЗа, Антиквар по привычке пнул ногой покрышку заднего колеса. В ответ тут же раздался недовольный голос часового, засевшего в автобусе:

– Башкой еще об него стукнись, может ума добавится?

Улыбнувшись, сталкер повел группу к дороге. Подойдя к развилке, остановился:

– Так. Идем гуськом. Чика! Ты ведешь. Седой по центру, я замыкающий, – распределил обязанности Антиквар.

– Маршрут? – уточнил Данилов.

– Могильник, база «Оплота», Разрушенная часть. Привалы стандартно.

– К Могильнику? – удивился Стас. – Через НИИ короче.

– Мы не пойдем сразу к точке рандеву. Я планирую кое с кем повидаться. Думаю, он в состоянии пролить свет на некоторые детали. Нам это на пользу, – предупредил готовый сорваться с уст оплотовца протест Иван. – Увидишь.

Данилов спокойно кивнул. Больше с расспросами он не лез, полагая, что Антиквар знает, что делает.

Сталкеры построились согласно схеме и двинулись в путь, на ходу разминая ноги. Через пару минут группа взяла единый темп, приноровившись к шагу ведущего. Пошли веселей, постепенно уходя на север. Вдали проступали очертания Периметра. Иногда ветер доносил оттуда голоса перекликающихся, чтобы не заснуть, часовых:

– Первый!

– Первый, да! – слышалось в ответ.

– Второй?

– Второй, да!

В этой перекличке был заложен особый смысл. Так действительно труднее заснуть. Кроме того, дежурная смена всегда знала, что с часовым все в порядке. Как только кто-то замолкал – сразу объявлялась тревога.

Стас хорошо это помнил по годам своей молодости, безвозмездно отданных армии. В «Оплоте» с успехом применяли подобную практику. Хотя сейчас Данилова этот факт волновал меньше всего. Он привычно загнал себя в состояние полной отрешенности от посторонних мыслей, сосредотачиваясь на конкретной задаче. Таковой сейчас являлись маршрут и выполнение обязанностей ведомого. На первом месте работа – все мысли потом.

Иногда тишину предзакатных сумерек прорезал звук автоматной очереди, периодически сменяясь криком какой-нибудь твари, вышедшей на промысел. Кто-то выжил, а кто-то простился с жизнью, пополнив список несчастных, бесследно сгинувших в пучине Зоны.

Этот клочок враждебной территории продолжал жить своей особой, непонятной простому человеку жизнью, которая не умолкала никогда.

Вокруг природа поражала своей безмятежностью, радуя глаз. Если абстрагироваться от всех знаний об этом месте, никогда не подумаешь, что вокруг тебя Зона. Высокие тополя с широкими кронами, зеленая трава, кусты, небольшие полянки, усыпанные цветами. И ни единого намека на опасность. Казалось, люди просто ушли отсюда, бросив дома, постепенно пришедшие в запустение. Но это только видимость. Вот листочки ближайшего кустика еле заметно подрагивают, будто от ветра. При ближайшем рассмотрении оказывается – это маленькая «грави», способная покалечить взрослого человека, запросто лишив конечностей. Мерцающее марево на дороге – «зажигалка», достигающая температуры свыше тысячи градусов по Цельсию в эпицентре. И так везде. Это не райское место. Это ад. Хорошо замаскированный под оазис.

Такая первозданность природы объяснялась удаленностью Рубежа от центра, которым являлась атомная станция. После первого и второго взрывов сюда дошли лишь отголоски. Сила аномальной стихии только снесла крыши с домов и вырвала с корнем деревья. Но природа, как могла, боролась с болезнью, восстанавливая зараженные территории. Правда, это давалось с большим трудом. Зона, подобно раковой опухоли, продолжала расти, поражая организм матушки-Земли все сильней.