Роботы Апокалипсиса - Дэниел Уилсон

— Я тебя сломаю.

Изо всех сил я бью куклу головой о край ящика. Раздается громкий стук. Затем я наклоняюсь, чтобы проверить, сломала ли я куклу, и тут она опускает руки, словно ножницами щелкает. Кожу между большими и указательными пальцами прищемило под мышкой у куклы, и это ужасно больно. Я ору во весь голос и роняю Малышку в ящик.

В домике за окном зажигается свет. Слышно, как открывается и закрывается входная дверь.

Огни в ящике погасли, и он стал совершенно черным. В комнате темно, но я понимаю, что ящик полон кошмаров. Слышен металлический лязг: игрушки лезут друг по другу, пытаясь добраться до меня. Динозавры бьют хвостами, размахивают лапами, скребут когтями.

Я собираюсь захлопнуть крышку, и вдруг во тьме снова раздается холодный голос куклы:

— Никто тебе не поверит, Матильда. Мама тебе не поверит.

Бам! Крышка захлопывается.

На меня накатывает боль и страх, и я рыдаю, ору, не в силах остановиться. Крышка ящика дребезжит: солдатики, динозавры и куклы толкают ее. Нолан зовет меня, но я не могу ему ответить.

Внезапно мне удается забыть про слезы, сопли и икоту — я понимаю, что должна сделать кое-что важное: завалить ящик вещами.

Нельзя, чтобы игрушки выбрались наружу.

Я тащу к ящику столик Нолана, и вдруг в спальне зажигается свет, и кто-то сильный хватает меня за руки. Игрушки пришли за мной.

Я ору изо всех сил.

Миссис Дориан крепко обнимает меня и не отпускает до тех пор, пока я не перестаю брыкаться. Она в ночной рубашке, и от нее пахнет лосьоном.

— Ой, Матильда, что ты удумала? — Миссис Дориан садится на корточки и смотрит на меня, вытирая мне нос рукавом. — Что случилось, девочка? Почему орешь как резаная?

Рыдая, я пытаюсь рассказать ей о том, что произошло, но могу выдавить из себя только одно слово — «игрушки». Я повторяю его снова и снова.

— Миссис Дориан? — говорит Нолан.

Братик вылез из кровати и стоит рядом — в пижаме, с дино-ботом под мышкой. Не переставая плакать, я выхватываю у Нолана динозавра и бросаю на пол. Нолан удивленно таращится на меня. Прежде чем миссис Дориан успевает отреагировать, я пинаю игрушку, и она улетает под кровать.

Миссис Дориан хватает меня за плечи и внимательно осматривает. Затем берет меня за руки и нахмуривается.

— Бедняжка, ты же пальчики поранила.

Я разворачиваюсь и смотрю на притихший ящик с игрушками.

Миссис Дориан хватает меня в охапку, а Нолан пухлой ручонкой цепляется за ее подол. Но прежде чем уйти, няня в последний раз оглядывает спальню.

Смотрит на ящик, который почти не виден под кучей, состоящей из книжек-раскрасок, стула, корзины для мусора, туфель, одежды, мягких игрушек и подушек.

— Что в ящике, Матильда?

— П-п-плохие игрушки, — запинаясь, отвечаю я. — Они хотят сделать больно Нолану.

По большим рукам миссис Дориан, словно капельки воды по занавеске в душе, бегут мурашки.

Я вижу, я чувствую, что миссис Дориан напугана. И этот страх прочно поселяется в моей голове. Отныне он будет жить там. И куда бы я ни отправилась, какой бы взрослой ни стала, страх навсегда останется со мной. Он будет меня защищать. Он поможет мне не сойти с ума.

Я утыкаюсь в плечо миссис Дориан; она чуть ли не бегом вытаскивает нас с братом из комнаты и мчит по длинному темному коридору. Мы останавливаемся перед ванной комнатой. Миссис Дориан смахивает волосы с моего лица, замечает, что я по-прежнему сосу пораненный палец, и аккуратно отводит его от моего рта.

За спиной у нее дверь в спальню; под дверью полоска света. Я почти уверена, что все игрушки сидят взаперти в своем ящике. А на крышку я навалила кучу разного добра. Похоже, сейчас мы в безопасности.

— О чем ты говоришь, Матильда? — спрашивает миссис Дориан. — О чем ты все твердишь?

Я поворачиваюсь к миссис Дориан и смотрю прямо в ее круглые, напуганные глаза. И самым твердым голосом произношу слова:

— Закон о защите от роботов.

А затем повторяю их снова. И снова. И снова. Я знаю — эти слова обязательно нужно запомнить. И не перепутать. Я должна заучить их наизусть — ради Нолана. Скоро мне придется рассказать обо всем маме. А ей придется мне поверить.

Когда Лора Перес вернулась домой из Вашингтона, юная Матильда рассказала ей о том, что произошло. Перес дочери поверила.

Кормак Уоллес, ВИ: АСЛ, 217