Дракон Кристалла - Стив Миллер

Он рассмеялся.

– Пилот, ты ведь знаешь, что тень при мне не останется.

– Потеряй или убей прикрепленного к тебе гида – и ты мертвец! – рявкнула она, сама себе удивляясь. – И уж точно идиот.

Молчание затянулось до счета «три».

– Рано или поздно я стану мертвецом, но мне не хотелось бы считать себя идиотом, – серьезно сказал Джела. – Скажи мне, почему я не могу просто ускользнуть и ходить незаметно?

«Потому что это – Землетуман!» – захотелось ей закричать. Но она сдержалась.

– Пойдем со мной, – предложила она вместо этого и вышла из кабины, не проверяя, следует ли он за ней.

Она прошла по короткому коридору в свою каюту.

Дверь открылась со стуком, который отражал ее настроение – и Кантра сосредоточилась на дыхании, беря себя в руки. Войдя в каюту, она широко открыла дверцу шкафчика.

Секунду она была одна в зеркале из полированного металла – стройная женщина в торговом кожаном костюме, светлыми волосами, ровно подрезанными на уровне упрямого подбородка, резковатыми чертами лица, золотистой кожей и глазами, похожими на прохладный зеленый туман. Ни лицо, ни глаза, ни поза не выдавали ни малейшего волнения – как и удовлетворения, с которым она это отметила.

Едва слышный шум сзади – и к ее отражению присоединилось второе: широкие плечи и тонкая талия, что очень хорошо подчеркивал кожаный костюм. Черные волосы ежиком. Черные глаза, ничего не выражающие. Лицо смуглое и правильное, чуть более узкое, чем обещали плечи, с твердыми губами и сильными бровями. Его макушка немного не доставала до ее плеча, хотя держался он прямо и гордо.

Она подбородком указала на свое отражение:

– Это, – объявила она, – норма Центра, выращенная из сертифицированного фонда, хорошо зарекомендовавшего себя на протяжении числа поколений большего, чем у тебя есть время услышать, а у меня – назвать.

– Так, – негромко сказал Джела.

– Так, – повторила она и указала на его отражение: – А вот это– биоконструкт со специально подобранной генетической структурой.

– Так, – снова повторил он и встретился с ее взглядом через зеркало. – Ты говоришь, что на Землетумане не привыкли видеть артикульных солдат?

– Я говорю, что все, что не относится к нормам Центра, существует на Землетумане как имущество, – уточнила Кантра и повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо с высоты своего роста. – Тебе не удастся стать на Землетумане незаметным – и это еще до того, как ты начнешь таскать с собой это проклятущее дерево. Там просто нет никого, кто бы выглядел так, как ты, – если не считать немногочисленных домашних охранников, которых кто-то из Достопочтенных мог бы перекупить у военных в качестве курьеза.

Его взгляд дрогнул, желваки шевельнулись на скулах: настолько это его задело. Кантра подняла руку и дотронулась до его плеча, постаравшись, чтобы этот жест получился легким и дружеским. А когда он снова посмотрел на нее, она улыбнулась.

– Тебе понадобится агент, – сказала она. – Все спланируй, дай себе время…

Он засмеялся – очень тихо – и выскользнул из-под ее руки.

– Как раз времени, – сказал он, отворачиваясь, – у меня нет.

Она нахмурилась, глядя ему в спину.

– Ты считаешь, что детей очень скоро поймают? Мне показалось, что у них в запасе есть несколько достойных уловок.

Джела на мгновение замер, словно что-то решая, а потом медленно повернулся, чтобы снова оказаться к ней лицом.

– Загвоздка не в этом, – сказал он, и ее слух отметил полную откровенность, неприкрашенную правду. Он резко вздохнул и перевел взгляд на свои широкие, умелые руки. – Проблема во мне. Я стар.

– Стар? – Она воззрилась на его сильную, массивную фигуру. – Сколько тебе может быть лет?

– Сорок четыре года плюс сто пятнадцать и одна двенадцатая дня, – ответил он. – По общему календарю.

Он сделал еще один глубокий вдох и, подняв взгляд, прямо посмотрел ей в глаза.

– Сорок пять – это запрограммированный лимит, – добавил он твердо.

Кантра почувствовала, как у нее по кишкам пробежало что-то холодное и когтистое.

– Запрограммированный лимит, – повторила она и закрыла глаза.

Ей вспомнилась дама Руула Тайазана: как она пристально смотрела на Джелу, резко заявляя, что им всем осталось очень мало времени.

И одним гораздо меньше, чем другим.

Гнев дрожал в ней – гнев на драмлиз. Они так щедро разбрасывались обещаниями. Они ведь знали – знали, что человеку, вокруг которого они воздвигли свои воздушные планы, осталось жить меньше пяти месяцев. По общему календарю. И при всех чудесах, которые могла вершить эта парочка, они не задержались на то мгновение, которое и нужно было для того…

– Установка первой помощи, – проговорила она сдавленным голосом и открыла глаза, чтобы встретиться со спокойным взглядом Джелы. – Мы положим тебя в установку первой помощи, – пояснила она, когда он только лениво выгнул черную бровь. – Доведем тебя до оптимального состояния, а потом ты сможешь без спешки спланировать свою кампанию.

– Пилот…

Она подняла руку.

– Я знаю, что ты недружен с установкой, но признайся: она бывает полезной. Ты видел, что она сделала для Далей, клянусь Глубинами! Ты видел, что она сделала для меня. Забирайся в нее, а я проложу для нас курс…

– Кантра!

Он не повысил голоса, но в нем оказалось достаточно энергии, чтобы прервать ее на полуфразе. Она почувствовала, как сокращаются мышцы ее лица, и в ужасе поняла, что не знает, что именно ему продемонстрировала.

Заставив ее замолчать, Джела не спешил заполнить каюту собственными словами. Он просто стоял на месте, склонив голову набок, и смотрел на нее. И, по правде говоря, с его лицом тоже происходило что-то странное.

А потом он шевельнулся, сделав один осторожный шаг вперед и демонстрируя пустые ладони. Не шевелясь, она смотрела, как он сжимает ее кисть своими широкими руками.

Кожа у него была теплой, руки – нежными. Он поднял голову, пристально вглядываясь в ее лицо черными глазами. Его лицо было абсолютно открытым.

– Ты помнишь, когда установка первой помощи не сработала? – спросил он, словно они обсуждали, какой груз лучше взять на борт. – Гарен пришлось везти тебя к Дяде для очистки рецепторов, потому что установка первой помощи не лечит редактирование генов. Дело ведь было в этом, правда? Потому что установка могла только вернуть тебя к исходной программе.

Боль. Мысли, мечущиеся по зловонному кроваво-красному туману, а потом прохлада: в дружелюбной темноте возвращается разум. Крышка открылась, она выкатилась наружу – и с воплем рухнула на пол, когда боль снова ее захватила…