Дорога на Дамаск - Линда Эванс

Я кручусь и лавирую как белка в колесе. Наконец залп моих носового и кормового 356-миллиметровых орудий поражает переднюю часть явакского крейсера. Он падает в ионосферу и на пороге неминуемой гибели успевает дать ответный залп сотней ракет. Следующий выстрел моих 356-миллиметровых орудий попадает ему прямо в борт, у которого отлетает корма. Наконец гибнущий корабль разваливается на куски точно так же, как и его товарищ, осыпая обломками все западное полушарие Джефферсона.

Я открываю огонь по туче явакских ракет, несущихся к Мэдисону и его космопорту. Все их мне не сбить. Я уничтожаю девяносто три ракеты, но остальные поражают цели. Космопорт сильно пострадал. Заводы к северо-западу от столицы взрываются и горят. Три десантных транспорта из группы, рассыпавшейся в разные стороны, чтобы уклониться от моего огня, все еще парят в воздухе. Сопровождающие их штурмовики начинают меня обстреливать. Я веду по ним огонь из всех сверхскорострельных и мелкокалиберных орудий, изрыгая смерть и наполняя пламенем небеса надо мной. Явакские штурмовики пытаются уклониться, а десантные транспорты спускаются в ускоренном аварийном режиме, пытаясь поскорее достичь поверхности Джефферсона, где они будут в сравнительной безопасности.

Один из транспортов исчезает среди Дамизийских гор, где наверняка преспокойно сядет в Каламетском каньоне. Второй транспорт резко поворачивает на северо-запад и опускается за горизонт, стараясь спрятаться за высокими прибрежными скалами. Скорее всего, он намеревается высадить пехоту и денги к северо-западу от Мэдисона. Третий транспорт пытается приземлиться рядом с базой «Ниневия». Зенитные батареи базы стреляют без перерыва, поливая огнем борта вражеского корабля.

Огромная махина, несущая смерть, содрогается в воздухе. К ней на помощь спешат явакские штурмовики, а со стороны Дамизийских гор на бреющем полете несутся джефферсонские истребители, словно на маневрах, прерванных нашествием. Защитники планеты открывают ракетный огонь по явакам. Летательные аппараты движутся слишком быстро, чтобы вступать друг с другом в воздушные поединки, которые остались в славном прошлом земной авиации.

Неопытные джефферсонские пилоты все-таки сбивают десяток вражеских штурмовиков, и я горжусь ими. Явакские машины падают и взрываются вокруг «Ниневии». Поврежденный транспорт успешно приземляется, но мой обстрел и нападение джефферсонских истребителей вынудили его капитана совершить серьезную ошибку. Он сел прямо передо мной, и теперь я могу расстрелять яваков практически в упор. Прежде чем я поражаю корабль из носового 356-миллиметрового орудия, из него успевают выгрузиться два денга. Потом транспорт взрывается. Огненный шар и туча обломков временно скрывают от меня базу и ее зенитные расчеты, бегущие в укрытие.

Я выпускаю беспилотного разведчика, который сообщает мне о том, что делают высадившиеся денги. Один из них — легкая разведывательная машина — не представляет серьезной угрозы, а другой — тяжелый штурмовой денг. Увидев его, мой командир скрежещет зубами от ярости.

— Давай за тяжелым, пока он не разгромил всю базу!

Я форсирую двигатели, чтобы поскорее занять выгодную позицию и обстрелять врага, не поразив при этом шальным снарядом находящуюся за ним базу. По мне стреляет разведывательный денг, стремительно перемещающийся на механических ногах. Залп моих сверхскорострельных орудий отрывает ему одну пару ног, и денг беспомощно падает на землю. На него пикирует джефферсонский истребитель, поливающий его огнем 30-миллиметровых пушек. Разведчики взрываются и горят, как копна соломы, но тяжелый денг тем временем не сидит сложа руки.

Он открывает огонь одновременно по мне и по базе «Ниневия», где тут же уничтожает зенитную батарею. Три вильчатых луча из вражеских излучателей бьют в одну точку моих щитов с правого борта, стараясь пронзить их. Я использую их энергию, чтобы подзарядить свои сверхскорострельные орудия, которыми стремглав вывожу из строя радар и мелкокалиберные пушки явакского денга. Впрочем, моему щиту не выдержать трех силовых лучей одновременно, и он разрушается в снопах искр и сполохах пламени. Смертоносные лучи поражают мой корпус. Этот колоссальный поток энергии тут же уничтожает у меня три крупнокалиберных пулемета, плавит датчики с правого борта и защиту над гусеницами. Мои сверхскорострельные орудия стреляют по ногам денга. Я не хочу, чтобы многочисленное местное население получило изрядную дозу жесткой радиации.

Джефферсонские истребители пытаются мне помочь, но тяжелый денг им не по зубам. Его пушки тут же сбивают пять машин. В ярости я открываю огонь из носового 356-миллиметрового орудия и тут же содрогаюсь от очередного попадания, пропахавшего глубокую борозду в моей броне с правого борта. Датчики повреждений непрерывно предупреждают меня об опасности. Я навожу на денг обе спаренные 356-миллиметровые башни, радуясь тому, как хорошо они реагируют на мои команды, и даю очередной залп. У денга срывает башню, которая улетает куда-то в центр базы «Ниневия». Я даю еще один залп из 356-миллиметровых орудий, и корпус тяжелого денга взрывается. Охваченный пламенем, он рушится на землю.

Я с мрачным удовлетворением уничтожаю уцелевших явакских штурмовиков. В момент кратковременного затишья до меня доносится грохот взрывов с двух разных направлений. Я поднимаю в воздух беспилотный разведчик.

— Яваки штурмуют Мэдисон, — докладываю я и приказываю разведчику повернуться так, чтобы было лучше видно сражение, бушующее на северо-западной окраине столицы. Очевидно, ускользнувший от моих орудий десантный транспорт высадил яваков именно там… А еще до меня долетают отрывки отчаянных донесений джефферсонских пилотов, сражающихся над Дамизийскими горами. Я включаю свои бортовые динамики.

«В Каламетском каньоне ожесточенные бои!.. Противник заблокировал вход в Шахматное ущелье!.. Ударов по Каламетской плотине не было, но явакская пехота атакует фермы… Местные жители оказывают ей упорное сопротивление… Явакские денги воздерживаются от обстрела каньона…»

— Значит, они не желают уничтожать постройки в каньоне!.. А что в Мэдисоне?

Я соединяю камеру беспилотного разведчика с главным дисплеем у себя на борту. Явакские тяжелые денги приближаются к северо-западной окраине Мэдисона. Они ведут огонь по пригородам, практически не встречая сопротивления. Артиллерия генерала Хайтауэра — включая двадцать семь 305-миллиметровых самоходных орудий — и боевые аэромобили готовятся защищать центр города. Другие подразделения Сил самообороны Джефферсона пытаются задержать явакское наступление на западном направлении. Они не хотят, чтобы противник проник глубоко в центр Мэдисона, разрезав при этом силы защитников надвое.

— Каламетскому каньону придется подождать, — цедит Саймон сквозь сжатые зубы. — Надо остановить яваков, пока они не сравняли Мэдисон с землей…

Я бросаюсь вперед самым полным ходом и веду огонь из минометов поверх Мэдисона. Минометы заряжены кассетными бомбами, истребляющими явакскую пехоту и разведывательные денги. Я несусь к реке Адере, которую мне надо пересечь. Дамизийский водораздел совсем недалеко от Мэдисона, и Адера здесь чрезвычайно глубокая, быстрая и узкая. Если я попытаюсь форсировать ее с ходу, то рискую воткнуться носом в речное дно.