Город в конце времен - Грег Бир

Джебрасси медленно брел за Полибиблом; сейчас его силы можно было уподобить затухающему костру. Казалось, что от прежнего парня, которым он был до расставания с Тиадбой, осталась едва ли половина.

Спутники вышли за пределы фатумной топи и очутились на гребне высокой стены, углом стыковавшейся с другими стенами, в плане образуя нечто вроде восьмиугольника. У подножия стен к ним присоединился Гентун. Круто загнутую перспективу изредка расцвечивали далекие сполохи — ячейки голубого света, — будто там шла работа по тестированию и сопоставлению существ, созданных из первородной материи.

Плененные пилигримы. Тиадба!

— Что случилось? — обеспокоено спросил Гентун.

— Преждевременная встреча, — ответил Полибибл. Они постояли, давая Джебрасси время собраться с силами. Похоже, броня отказывала на глазах.

— Я сходил на разведку, — сообщил Гентун. — Некоторое подобие старой Натараджи сохраняется до сих пор. Кварталы расы Дев почти не изменились, хотя полностью обезлюдели.

Они разглядывали дальние ячейки, где, наверное, было множество замкнутых фатумных топей.

Джебрасси вскинул голову.

— Войны за материальную массу.

Полибибл похлопал его по плечу.

— Это не наша забота. Те повести забыты и погребены.

— Ваша раса — Девы — были принуждены перевоплотиться в Эйдолонов, — упрямо гнул свою линию Джебрасси. — Многие бежали в Натараджу… Почему вы остались?

— А, у вас до сих пор утечка, — попрекнул Гентун эпитома. — Парнишке нужен отдых.

— Ничего не могу поделать, — покаянно признался Полибибл. — Мои составные части вымокали в океане знания на протяжении миллиарда лет.

— Хоть когда-нибудь был нормальный порядок вещей? — горько спросил Джебрасси. — Хоть кто-нибудь уважал наследие и свободы, данные другим людям по праву рождения?

— Чаще, чем ты думаешь, да и в течение очень длительных периодов, — сказал Гентун, бросая косой взгляд на эпитома, словно приглашал на состязание: кому из них больше ведомо из истории.

— С другой стороны, в нашей памяти отмечается лишь коллапс, откат назад, порой уход вбок, — возразил Полибибл, не заметив вызова. — Космос стал замарашкой. История исказилась под извращенным воздействием Тифона. Некогда, в глубинах эпохи Яркости, это явление назвали первородным грехом. Однако он вовсе не был первородным. Напротив, он ползет к нам обратным ходом, проистекая из конца времен. Мы отказались дать Вселенной угаснуть своей смертью и тем самым позволили Тифону зацепиться за нашу ослабленную и чрезмерно распыленную технологию. Брахма по-прежнему почивает. Даже Эйдолону не ведома форма и диспозиция первоначального творения. Нам удается немножко проникать в эту загадку, когда мы размышляем над радостью материи — ныне почти полностью утраченной.

Гентун был ошеломлен. Он и слыхом не слыхивал про радость материи.

— Надо идти, — твердо заявил Полибибл. — Наш момент краток.

— Джебрасси нужно отдохнуть, набраться сил, — напомнил Хранитель эпитому, умолчав при этом, что мотивы его замечания не были на сто процентов продиктованы заботой о юном спутнике. Гентун понял, что существуют глубоко запрятанные древние тайны, заслуживающие ответа, и был готов отринуть зависть или негодование в обмен на шанс узнать побольше.

— Не здесь, — покачал головой Полибибл. — Если Кутерьма, или как ее там, до сих пор сохраняет старые черты Натараджи, то имеется более удачное место… убежище, которого не смеет коснуться Тифон. Там-то мы, наверное, улучим время для разъяснений.

Гентун помог юноше подняться.

— Так я не понял… — пробормотал Джебрасси. — Скверна проистекает вовсе не из начала, а с конца?!

— Что упало, то пропало, мой юный друг, — философски ответствовал Полибибл. — Давайте-ка займемся тем немногим, что еще осталось. Итак, метрика континуума чрезвычайно схлопнулась. Мы двигаемся не в пример быстрее всех прочих разведчиков. Предлагаю обратить это нам на пользу.