Дорога на Дамаск - Линда Эванс

— Ну ты загнул!

— Кроме того, — добавляю я, — советую начать ремонт моих гусениц, пока я лежу на боку. Так их ремонтировать легче. Хотя сомневаюсь, чтобы находившиеся в ангаре запчасти пережили такой взрыв.

— Это точно! — раздраженно отвечает Гремиан. — Да и сам ты похож на искореженную жестянку. Тебя вообще можно починить?

— У меня работают системы диагностики. Уже сейчас я могу утверждать, что восемьдесят два процента моих повреждений можно устранить при наличии квалифицированных механиков и запчастей. Остальные восемнадцать процентов повреждений требуют вмешательства мастерских Кибернетической бригады при штабе Окружного командования. Ввиду того что эти мастерские очень далеко, вам придется самим закупить все необходимые запчасти, включая узлы особой конфигурации, которые нужно изготавливать с применением специальных станков и пресс-форм. Кроме того, вам придется вызвать бригаду механиков с Вишну. Полагаю, что на восстановление моей боеспособности даже на минимальном уровне вам придется затратить более десяти миллиардов…

— Десять миллиардов?! Да ты спятил! — не своим голосом вопит Сар Гремиан. — Да ты хоть представляешь себе, что скажет на это Витторио Санторини?! Да мы только и делаем, что тратим на тебя деньги! А ты даже не можешь подавить мятеж и разогнать эту шайку разбойников! Стоит тебе выехать на задание, как в тебя тут же кидают гранату! Ты, кажется, сверхсовременная мыслящая боевая машина! Почему же ты не можешь различить в толпе банального террориста с карманами, полными взрывчатки. Ты сам подпустил к себе грузовик с бомбой, а теперь хочешь, чтобы мы выложили десять миллиардов на твой ремонт?!

Мое терпение лопнуло так же внезапно, как трос, который цепляли к моей носовой части.

— На протяжении шести лет я получал разнообразные повреждения, а ваше правительство не выделяло денег на их устранение. Семьдесят процентов моих датчиков представляют собой дешевые, украденные где-то детали, включенные в мои контуры с помощью временных соединений. Мне прислали неумелого, неловкого и ничему не обученного механика. Филу Фабрицио потребовалось четыре года упорных трудов, чтобы узнать то, что известно в Кибернетической бригаде любому подмастерью. А теперь у меня нет даже Фила. Бригада, которую вы прислали ему на замену, провела последние мгновения своей жизни, пытаясь расхитить последние из имевшихся запчастей.

В мое распоряжение не поступало свежих разведывательных данных с начала восстания, и мне не предоставляют доступ к базам данных, без которых мне очень трудно выполнять мое задание. Мне постоянно приходится действовать без пехотной и воздушной поддержки, в результате чего я подвергаюсь обстрелам из засады и нападениям смертников с гранатами. Меня уже несколько раз чуть не уничтожили самоходки, похищенные из вашего арсенала, охранявшегося такими неумелыми солдатами, что им вряд ли стоило надевать военную форму. Я в критическом состоянии. Такого со мной не было даже во время боев на Этене.

Мой ангар уничтожен бомбой, которую каким-то образом прозевала полиция госбезопасности. А ведь вся двенадцатиметровая фура была набита октоцеллюлозой. Взрывчатку обязательно заметили бы, если бы охрана взяла на себя труд заглянуть внутрь фургона. Полицейские, охранявшие подступы к моему ангару, допустили преступную халатность. А может, их просто подкупили!

В результате правительственной политики, направленной на систематический развал промышленности Джефферсона, на вашей планете не производятся теперь особые сплавы и сталь, подходящие для изготовления необходимых запчастей. Единственный уцелевший на Джефферсоне завод по производству компьютеров не производит психотронные модули, из которых состоит мой электронный мозг. Следовательно, на Джефферсоне нечем заменить мои поврежденные контуры. По этой причине меня невозможно будет починить, пока президент Джефферсона, Законодательная палата и Сенат не одобрят выделение средств на приобретение всего необходимого для моего ремонта за пределами Джефферсона…

Я знаю, что представляет собой ваше правительство, и сомневаюсь в том, что оно пойдет на этот шаг. Так что, если вы не собираетесь меня чинить, извольте оставить меня в покое или просто дайте команду на мое самоуничтожение. Код вы знаете. Я лучше погибну, чем буду без конца выслушивать нелепые претензии бездарных бюрократов!

Три минуты Сар Гремиан молчит, а я каждую секунду жду команду на самоуничтожение.

Ее-таки не последовало. Сар Гремиан удивил меня, сказав:

— А ведь эта ржавая железяка права…

— Ну ладно, — тяжело вздохнув, добавляет он. — Передай мне подробный список своих повреждений. Внеси в него все, что надо заменить. Ты слышишь меня? Все! Все винты, гайки и шайбы! Витторио просто обалдеет, когда узнает, что все это надо покупать на Вишну. Я даже не хочу и думать о том, что будет, когда Насония узнает, сколько надо заплатить… Знаешь, когда этот мерзавец Ортон попадет мне в руки, я живьем сдеру с него шкуру!

Изрыгнув последнее проклятие, Сар Гремиан заканчивает сеанс связи.

Завершив диагностику, я отправляю ему список запчастей. Потом я вновь отключаю сознание и жду ремонта.

II

Саймон перечитывал присланное Кафари сообщение, когда раздался кодовый сигнал, используемый Кибернетической бригадой при передаче сообщений повышенной важности.

Удивленный Саймон включил наручный коммуникатор, из которого раздался голос Шейлы Брисбен:

— Где ты, Саймон? Дома?

— Дома. А что?

— Можно, мы зайдем к тебе в гости?

Саймон нахмурился, жалея о том, что не видит лица Шейлы.

— Конечно можно. Всегда рад тебя видеть.

— Ну вот и отлично, — невесело сказала Шейла. — Только учти, от того, что я скажу, у тебя может испортиться настроение.

— Все так плохо?

— Хуже, чем ты думаешь.

— Когда вас ждать?

Перекинувшись с кем-то парой фраз, Шейла ответила:

— Через полчаса.

— Так срочно?! Тогда давай лучше через пятнадцать минут, а то я сгорю от нетерпения.

Шейла усмехнулась. Офицеры Кибернетической бригады всегда требовали, чтобы самые плохие новости им сообщали в первую очередь. К чему гадать на кофейной гуще! Лучше все узнать сразу и начать думать о том, как выйти из положения!

— Ладно, поднажму. Увидимся через двадцать минут.

У Саймона защемило сердце. Уже много лет назад он был вынужден оставить действительную службу, но воспоминания о ней все еще не давали ему покоя. Он жалел о том, что не может больше принимать участие в жарких сражениях с опасным противником, к которым его так долго и упорно готовили. К тому же произошедшее с ним несчастье лишило Конкордат возможности воспользоваться его боевым опытом. Он не знал, чего хочет от него Шейла Брисбен, командир сухопутного линкора, базировавшегося на Вишну, но надеялся, что она привезет новости, которые хоть как-то разнообразят его монотонное существование.