Должность во Вселенной. Время больших отрицаний - Владимир Савченко

День текущий: 16,0944 сентября, или 17 сентября, 2 час 16 мин

На уровне К150: 17 + 14 сентября, 4 час

Вверху были свет и быстрота,

внизу – медленность и сумрак.

Вскользь помянутый генералом СБ исчезнувший «Иж» тоже взяли они, нашарив НПВ-лучом у столба на пустыре. Это уже на второй К-месяц работы. Для проверки еще одной идеи: реактивный НПВ-транспорт. На основе эффекта «перекачки».

Сняли колеса, повыдергивали амортизаторные пружины, слили бензин из бака. В заднюю вилку с цилиндрами поместились две Ловушки-сопла да в передней вилке укрепили одну; все при К100 – внутри вмещалось в сто раз больше воздуха, чем полагалось по геометрическому объему. При надлежащих полях, естественно. А если их ослаблять, воздух вырывался вовне – вот и реактивная струя.

Михаил Аркадьевич был мотоциклист, хотя своей машины не имел. Только мечтал накопить на покупку. Сделали все на совесть: управление Ловушками на руль, регулировка полей теми же поворотами рукоятей газа и сцепления. Сначала проверили тягу на стенде, потом на крыше: Миша в седле, Климов и жена ассистируют… и уже там пришлось всем конопатить себе уши ватой. Потому что звук был жуткий: пронзительный вой на высоких тонах – это генерал правильно описал. Даже внутри сжималось.

«Как пять тысяч мартовских котов», – по определению Али.

Хотя он и повис над крышей на «Иже» без колес, потом полетал около башни и над пустырем – для самоутверждения и проверки, за ним это проделал и Евдоким Афанасьич… но на том и закруглились. Ясно, что с таким звучанием летать можно на реактивном самолете на больших высотах, но не на мотоцикле над городом. Собьют или арестуют.

«Тройные светлячки» это и были три реактивные струи из сопел; сжатый в сотни раз теплый воздух светился.

Устройство обозвали «ведьминой ступой», Ловушки сняли для других целей, остальное поместили в чулан при мастерских на сто двадцатом уровне.

4

Все это вспоминал сейчас Михаил Аркадьевич, пробираясь через завалы в зоне к входной арке, прыгая с обломка на обломок. От прихода вчера с беременной женой (даже не знали твердо, на каком она месяце, запутались в неоднородном пространстве-времени) по сей момент он провел в НИИ четыре месяца. Прожил, проработал, достиг – пока прочих отвлекал и морочил Шаротряс.

И близнецы – второму дали имя Сашка, Александр, в память Корнева; Аля настояла (ладно, пусть, в общем-то, мужик был что надо, дай боже и нашему Сашке таким стать) – настолько же выросли; узнают, тянутся, чтоб на ручки взял.

Теперь Михаил Аркадьевич Панкратов был другой человек.

«Что бы там ни решали, хозяевами в Шаре будут не они. Надо мною, во всяком случае».