От глупости и смерти - Харлан Эллисон

Над озером магмы нависали бессчётные слои горной породы. Магма содрогалась и кипела, изрыгая из своего раскаленного белого нутра яростные брызги, но зеркально-гладкие стены загадочного склепа оставались совершенно нетронутыми,на них не было даже копоти.

В склепе лежал Натан Стэк и спал.

Тень просочилась сквозь глину, угольную породу, мрамор, сланец, кварцит, залежи фосфорита в мили и мили толщиной, диатомит, шпат и диорит– сквозь все слои, разломы, антиклинальные и моноклинальные складки, падения и котловины, через геенну огненную и, наконец, проникла в склеп. Увидев озеро магмы, тень слетела вниз. Треугольное лицо с единственным глазом в центре заглянуло внутрь и увидело Натана Стэка. Четырехпалые руки тени легли на прохладные стены склепа, и они стали прозрачными. Это прикосновение разбудило Натана, хотя до его тела никто не дотрагивался: это его душа почувствовала присутствие тени. Он проснулся и увидел вокруг сияющую сердцевину мира и тень, глядевшую на него своим единственным глазом.

Извиваясь, как змея, тень окутала склеп и вновь потянулась вверх, сквозь земную мантию, к обугленной коре сломанной игрушки, какой теперь стала Земля.

Когда они достигли поверхности, тень перенесла склеп в место вне досягаемости ядовитых ветров и распечатала его. Натан Стэк пытался пошевелиться, но каждое движение давалось ему с трудом. В его голове проносились воспоминания о других жизнях –множестве других жизней других людей. Наконец поток воспоминаний замедлился и стал журчать едва слышно,можно было не обращать на него внимания. Тень протянула руку и дотронулась до обнаженного тела Стэка. Нежно, но крепко обхватив его, она помогла ему подняться на ноги, снабдила одеждой и нашейным мешочком, где лежали ножик, греющий камень и другие полезные вещи. Затем она снова протянула руку, и Стэк вложил в нее свою. Проспав в склепе двести пятьдесят тысяч лет, он снова ступил на поверхность зараженной планеты Земля. Тень согнулась под напором ядовитого ветра и двинулась вперед. Натану Стэку не оставалось ничего другого, кроме как тоже пригнуться и последовать за ней.