Братство - Алексей Рудаков

— Да-да, секундочку, я сейчас!

Подойдя к двери, я приложил к ней стакан и прижал ухо к донышку. Слышно было не очень, но я всё же смог разобрать голоса стоявших за дверью людей.

— Ну что он, как думаешь, откроет? — это был точно Самарин.

— Куда он денется, — второй голос принадлежал полицейскому. — Сейчас потороплю его.

Я успел убрать ухо от стакана, прежде чем он снова постучал в дверь:

— Чего копаешься? Светозаров, мать твою! Открывай! Хуже будет!

— Сейчас! — Торопливо пискнул я и пытаясь потянуть время немного пошевелил одним из рычагов. — Господин офицер! Заело! Я… Я сейчас, что ни будь тяжёлое возьму.

Взяв из стола молоток для отбивки мяса, я постучал им по рычагу, заклинивая его.

— Не идёт! — стукнув ещё пару раз я снова взял стакан в руки.

— Он у тебя что? Дебил? — теперь голос офицера звучал раздражённо. — Он же клинит его!

— Перепутал со страху, сейчас я с ним поговорю — успокою. — а вот этот голос услышать тут я не ожидал. Уж чей, а Вильсона я мог опознать в любом состоянии.

— Господин кок?

— А что так официально, дружище? Открывай, всё кончилось.

— Там рядом с тобой Самарин… Я с ним разговаривал.

— Ну да. И что такого? Ах да… Понял, помирились мы, Сема. Когда отбивались… — он замолк на миг, но потом продолжил с фальшивым воодушевлением в голосе. — Ты не представляешь — как это сплачивает, когда за свою шкуру бьёшься! Открывай, всё нормально.

— С кем бился-то? С Павлом? — Я бросил взгляд на тело у стенки. — Чем он тебе-то не угодил?

— Дошёл значит… Гадёныш мелкий! — из его голоса разом пропало всё напускное дружелюбие. — Слушай сюда, Семён. Дело серьёзное. Либо ты открываешь и тогда обещаю, что не убью тебя, либо…

— Что либо? Зайди сначала!

Он замолк и с той стороны послышался неразборчивый шум голосов — я быстро приставил стакан и вслушался.

— Вскрыть сможем? — с голосе лже-полицейского, а я уже не сомневался, в том, что прибывшие не имели никакого отношения к полиции, звучало сомнение.

— Долго. — тон Самарина был категоричен. — Элемент защиты. Взрезать можно — если у тебя с собой плазменная горелка есть. Есть?

— В другом кармане оставил, млять!

— Тихо, не спорить! Я его знаю, — а вот голос моего бывшего начальника, наоборот, был полон спокойствия. — Исполнителен, трусоват, расчётлив. Дожму его, только вы помолчите.

— Может через трюм? — полицай начал прорабатывать обходные варианты.

— Не пройти. Там контейнерами всё забито. Давай, Виль. Пробуй — времени мало, да ещё не дай Бог он найдёт, тогда…

— И что мне найти надо? — перебил я его, оглядывая помещение.

— Сёма… Тебе не говорили, что подслушивать — нехорошо?

— Говорили, согласился я с ним. — Но подслушивать нехороших — это же уже и не так нехорошо? Согласись, да? Особенно — когда речь о моей шкурке идёт.

— Соглашусь, Сёма, соглашусь. Давай ближе к телу.

— Давай.

— Ситуация у нас патовая. Тебе не найти то, что я на камбузе спрятал, а нам это очень нужно.

— Что прятал-то, а, Виль? — я отошёл от двери и в очередной раз внимательно оглядел помещение. Безрезультатно. Всё было на своих местах и глаз не находил ни одного несоответствия, за который можно было бы зацепиться.

— Так я тебе и скажу, — фыркнул в ответ кок. — И, кстати, не перебивай. — Он вздохнул и с деланным сожалением произнёс, обращаясь к своим товарищам. — Деградирует молодёжь, никакого уважения к старшим.

— С кем поведёшься, — так же насмешливо фыркнул я в ответ.

— Тебе не найти, это факт. Но тебе и не выйти — согласись.

— А зачем? Вода, еда есть. Я тут хоть год сидеть могу.

— Перекроем кислород — вылезешь! Но тогда уже не обессудь. Другой разговор будет. Или сдохнешь там. Выбирай.

— Мне воздуха минимум на день хватит, — парировал я, примерно представляя объём помещения. — Да и вода есть и электричество — долго что ли из неё кислород получить?

— Спасибо, что напомнил — питание мы тоже тебе отрубим. Прямо сейчас. Самарин, сбегай к щитку, а? Сделай милость.

Судя по тому, что свет пропал — штурман милость сделал. Найдя на ощупь дверь, я уселся на пол рядом с ней и зашарил по карманам в поисках сигарет.

— Газ жечь не советую, — заботливым тоном подсказал Вильсон. — И курить тоже. Воздух поэкономь.

Он был прав и я убрал сигарету назад, в пачку.

— Ну ты сиди, что уж тогда. Мы тебя потом, на станции выковырнем. Разгрузим трюм и стенку прорежем. Только — ты уже без пользы нам будешь. Я доступно перспективы описал?

— Вполне. Вот только один прокол у тебя есть.

— И какой же?

— Время. Спешите вы. А я нет. Спокойно тут дождусь полиции, подремлю на диванчике.

— Светозаров. — к коку присоединился штурман. — Ты хоть представляешь, что мы с тобой сделаем? Умирать будешь долго.

— Пугаешь?

— Нет, нервы у тебя крепкие, это видно. Считай это обещанием.

— Семён, — к беседе снова вернулся кок, разыгрывая роль хорошего полицейского. — Ну вот зачем тебе это? Молодой ты ещё, тебе жить да жить ещё!

— Тут уже лежит один молодой. Ему тоже…

— Так ты — другое дело! Сёма. Я буду с тобой откровенен.

При этих словах я саркастически хмыкнул.

— Не доверяешь?

Я промолчал.

— Сёма. Слушай сюда. Нам правда очень нужно кое-что забрать из, — он запнулся, не желая выдавать ответ, но быстро продолжил. — Из камбуза. Кое-что. Ты парень не глупый, туповатый, но не глупый.

— Спасибо. За тупого — отдельное.

— Говорю как есть, Семён. Не перебивай и слушай внимательно. Я хочу сделать тебе предложение, которое подворачивается раз в жизни. Ты не глуп — поэтому подумай хорошенько, но не долго. Времени у нас действительно мало.

— Что предлагаешь? — я снова перебил его, но нравоучения на этот раз не последовало.

— Присоединяйся к нам. Принесёшь клятву и…

— Погоди. К вам — это к кому? К бандюкам что ли?

— Да. Только мы себя по-другому называем.

— Мы не пираты, мы — благородные разбойники! Так что ли? — Вспомнив старый мультик передразнил его я.

— Да.

— Ты гонишь!

Последних настоящих пиратов, терроризировавших транспортные коммуникации, вывели лет так двести назад — чем-то они насолили нынешнему, Двадцать Восьмому, и он объявил их всех своими личными врагами, обязав флот начать полномасштабную войну. Понятно дело, чем всё закончилось — противостоять Флоту Империи они не могли и были быстро либо истреблены, либо вытеснены за пределы государства, продолжив свои криминальные карьеры у наших соседей, что, конечно, не добавило их любви к Империи.