Зона заражения-2 - Александр Афанасьев

– Враждебности не проявляет.

– Не стрелять! Не стрелять!

Второй конвертоплан – он канонерский, там установлена кабина стрелка, какую обычно использовали при проводках конвоев, и в нем установлен скорострельный пулемет калибра 12,7 польского производства. И это не считая трех других пулеметов и сбрасываемых дронов-самоубийц. Так что если кто что задумал недоброе…

– Можно!

– Выдвигаемся.

Это – уже мне…

Амир Ислам на сей раз был одет в типично европейский костюм, качество которого я смог оценить даже при тусклом свете разбросанных ХИСов. Все-таки я стал немного англичанином… а англичане умеют ценить хорошую одежду. На свете есть только две страны, где можно хорошо одеться хэнд-мейд и где по-прежнему поход к портному предпочитают походу в гипермаркет или бутик известного бренда. Это Великобритания и Речь Посполита.

– Салам алейкум, – сказал я.

– Ва алейкум, – сказал в ответ амир Ислам, подчеркивая и собственную принадлежность к исламу, и мою принадлежность к куфару – надо поговорить. Не в машине.

Я сделал жест охране, чтобы не следовали за мной, и примерно такой же сделал амир Ислам.

Мы отошли в сторону. Это была часть Ферганской долины, но широкая часть – горы были рядом, а вниз, во мрак, уходила дорога. Я вынужден был надеть очки с функцией ночного видения – ночью ходить по незнакомым горам смертельно опасно, каждый шаг может стать последним…

Мир предстал передо мной в серой дымке, внизу, оказывается, лежало селение… в нем не было ни одного огня…

– Я всегда вижу, где проходит граница, – пробормотал я.

– По огням? – спросил амир Ислам.

– Да.

– Для многих здесь единственный свет – это свет, исходящий от единственно верного учения…

– Когда-то давно в моей стране тоже было единственно верное учение. Кончилось это плохо. Но одно несомненно – вместе с единственно верным учением в той стране был и свет…

– Для чего вы нанесли удар беспилотниками по лагерю? – спросил амир Ислам.

Я пожал плечами.

– Просто потому, что была такая возможность. Там находился лагерь подготовки боевиков, довольно крупный, готовящих джихадистов для войны южнее Долины. Там сражаются мои люди… обеспечивающие удар, не более того.

– Вам следовало бы предупредить меня о своих планах.

Происходи это еще несколько лет назад – я бы рассмеялся этому типу в лицо. Тогда я был неплохим группником[16], удачливым, способным и заработать денег, и вывести своих людей назад. Но у меня не было стратегического видения ситуации. Я не знал и не хотел знать нюансов, для меня бородатые были «клиентами», рожами в прицеле. Я не знал и не хотел знать, что этот мир сложен и далеко не монолитен, в отличие от нашего мира. Тогда я бы просто рассмеялся в лицо в ответ на предложение одного из амиров сообщать ему о целях бомбовых ударов.

Но тогда – не сейчас.

– А в чем проблема? Это был лагерь экстремистов, на него были данные. Там была школа подготовки боевиков, возглавляемая неким Ильясом.

– Проблема в том… – медленно сказал амир Ислам, – что Ильяс-праведник является моим агентом. И вы сильно навредили мне своими слоновьими действиями…

– Как вы видите сотрудничество с исламскими экстремистами? – устало спросил я. – Вы понимаете, что они не продаются и не покупаются? Их нельзя купить ни деньгами, ни обещанием доходов от наркотранзита.

Амир Ислам вместо ответа махнул рукой, крикнул короткую команду. Я расслышал слово «шай» – чай.

– Сейчас принесут чай. Каркаде, если не возражаете. Знаете, что это такое?

– Да. Чай из лепестков суданской розы. Он не радиоактивный?

– Нет, он из моего сада, – сказал амир Ислам, – на самом деле, одна из ваших проблем в том, что вы все меряете деньгами. И не хотите задумываться над тем, что будет, когда деньги кончатся. Афганистан пал, когда кончились деньги на его оккупацию. Ирак пал, когда кончились деньги на его оккупацию.

– Скорее кончились не деньги, а терпение.

– Сказано – они будут расходовать, чтобы отвратить вас от религии Аллаха. И они израсходуют все, что у них есть, потом они потерпят убыток, потом они будут повергнуты. Согласитесь – эти строки, написанные сотни лет тому назад, как нельзя точно отражают то, что произошло.

– Возможно. Но терпение кончилось еще раньше – как и понимание того, какого дьявола происходит? Вы действительно считаете, что вам удастся контролировать радикалов?

– Да.

– Как?

– С помощью манхаджа усамитов. Вы знаете, что это такое?

– Второе пришествие…

– Именно. Вы не были на джихаде и не знаете, что это такое. Вы не жили среди арабов и не знаете, каковы они. Я – жил. На словах они правоверные – но клянусь Аллахом, я не видел более лицемерных и заносчивых людей. Те, кто богат, рождается с золотой ложкой во рту, ничего не добивается своим трудом, все получают от семьи, от родителей. Потом они восстают против диктата семьи, но если в Америке восстать против диктата семьи означает убежать из дома, то в Аравии – присоединиться к джихаду, а потом шантажировать родителей, требуя все новых и новых перечислений на джихад. Те, кто беден, понимают, что они бедны, и ничем не отличаются от такого же бедняка из Йемена, Пакистана, Судана или Афганистана, за исключением одного – они родились на земле, по которой ступала нога Пророка Мухаммада, они говорят на том же языке, на котором говорил Пророк Мухаммад, – и в силу этого они выше всех других, они могут сами читать Коран. А все остальные не могут, и Коран, который написан не на арабском, недействителен. Как думаете – многие ли на фронтах джихада рады такому?

– Вряд ли.

– Вот именно. Чем дальше был джихад от Аравии, тем меньше местные братья понимали, какого черта эти люди так себя ведут и какого черта они проповедуют, ведь в шариате сказано, ведь Аллаху все равно, какой ты национальности. Многим надоело то, что арабы присвоили себе и Коран, и Пророка, и джихад. Думаю, это особенно надоело афганцам, которые ведут джихад с семидесятых годов прошлого века. Я намерен исправить это.

– Как?

– Моя семья давно собирала все, что говорилось про Осаму бен Ладена. Про Пророку Осаму. Вы знаете, что такое иснад?

– Цепь передачи?

– Она самая. Али услышал это от отца, тот в свою очередь услышал это от деда Бурака, тот это услышал. Понимаете?

– Да…

– Осама бен Ладен долгое время сражался в Афганистане, он жил в Афганистане и Пакистане и умер там. Найдется много людей, которые видели и слышали то, что он говорил. А если даже и не слышали – кто и как их проверит? На то, чтобы составить новый шариат, потребуются десятилетия. И все это время ученые будут заняты и не будут возбуждать народ.