Охотник - Михаил Кликин

Нолей спрятался под низко опущенными ветвями старой замшелой ели. Преследователи были совсем рядом – один из них занял позицию буквально в трех шагах от беглеца, залегшего за липким от смолы стволом. Нолей узнал его – это был Гриша Тюлень, – в ту ночь, когда пленник сбежал с корабля, Гриша должен был нести вахту вместе с зарезанным рыжим бородачом. Как звали бородача, Нолей забыл. А вот Тюленя он запомнил хорошо – этот здоровый мерзавец любил издеваться над людьми. Он и своих товарищей, бывало, обижал – то подерется с кем-то, то злой розыгрыш подстроит. А уж пленнику от него досталось по полной программе!

Ночь была светлая, и Нолей видел даже каплю пота, висящую на кончике носа Гришки Тюленя. Чуть подайся вперед, чуть потянись – и её можно будет снять острием кортика.

За Гришей лежали его приятели, готовые в любую секунду открыть огонь. Их был целый отряд. Так чего они так испугались? С кем они перекликаются? Нолей пока не знал. Но стоило ему услышать про Кодекс, про правила, и он понял, что в лесу за темными кустами с той стороны полянки укрылись его соплеменники, друзья-охотники.

Вряд ли их было много.

Если они сейчас покажутся, если моряки поймут, что их вооружение не идет ни в какое сравнение с жалкими старыми ружьями, то беды не миновать: половину охотников тут же перебьют, а остальных возьмут в плен и начнут пытать, как пытали его.

Под коленом Нолея хрустнула сухая веточка. Гришка Тюлень дёрнулся на звук, перевалился на бок, перекинул автомат, целясь в ствол ели. Беглец вжался в корни.

С высоты на землю шлепнулась прошлогодняя шишка. Покатилась по земле, остановилась у локтя Гришки. Тот, чуть слышно ругнувшись, щелчком отправил её под нависающие еловые лапы – точно на голову Нолея.

– Отпустите мичмана и выходите сами! – прокричал Кира Баламут, единственный, наверное, из всех моряков, к кому Нолей относился с долей симпатии. Впрочем, иллюзий беглец не питал: Баламут, если представится случай, не раздумывая, отправит на тот свет всю команду охотников.

Похоже, он уже что-то задумал.

– Нет! – неожиданно для самого себя выкрикнул Нолей.

Гришка Тюлень, похоже, обделался от испуга – еще бы: такой вопль из темноты чуть ли не в самое ухо – шишка там, что ли, ожила?

– Не надо! Не выходите! Не отпускайте!

Моряки зашумели, не понимая, что происходит. А вот Кира сразу всё понял.

– Чукча! – рявкнул он. – Хватайте его!

Нолей ужом извернулся, отполз в темноту, откатился в сторону – и вовремя! – Гришка Тюлень уже шарил под лапами ёлки.

– Это кто там? – послышался удивленный голос из-за кустов. Нолей сразу его узнал.

– Стас! Это я!

– Нолей?! Не может быть!

Чужаки закрутили головами – задергались гады, почуяли недоброе! Кто-то запоздало клацнул затвором – у остальных-то, наверное, давно патроны были в патронниках.

– Не стреляйте! – сдавленно прокричал мичман Теребко. – Бога ради, не стреляйте!

Далеко в стороне завыли привязанные собаки – уж не мута ли унюхали? Или просто почуяли нервозность людей?

– Не верьте чужакам! – коротко крикнул Нолей и отскочил в сторону, практически уверенный, что сейчас на его голос откликнется длинной очередью автомат. Но выстрелов не было. И осмелевший Нолей поспешил добавить:

– Они меня мучили. Хотели, чтобы я их привел в деревню. Но я сбежал. Они плохие!

– Эй-эй! – возмутился Кира Баламут. – Не такие мы и плохие. Просто у нас есть дело, которое надо сделать. Может, договоримся?..

Баламут не имел представления, сколько человек их сейчас окружает. Пусть даже это просто полудикие охотники – возможно, они способны в любую секунду расстрелять весь пришлый отряд из луков – или что там у них еще есть? А потом они просто перережут глотки раненым – вот тебе и славный бой.

– Вы должны уйти, – отозвался предводитель дикарей.

– Они не отступят! – поспешил возразить Нолей. – Они обманут!

Короткие возгласы, несущиеся с разных сторон, тревожили тихую ночь. Гулкое эхо создавало ощущение, будто сам лес пытается вмешаться в нервный разговор людей.

Пока что никто не двигался. Все боялись нарушить установившееся равновесие.

Почти все.

Один только Егор Шмаков, прозванный Кальмаром, тихо-тихо перекатился в сторону, замер на пару секунд. И, убедившись, что его маневр остался незамеченным, медленно и очень осторожно пополз на голос сбежавшего с баржи Нолея.

В левой руке у Кальмара был острый нож, а на предплечье его правой руки лежал фамильный, доставшийся от старшего брата АКС-47.