Если судьба выбирает нас... - Михаил Валерин

Потом, пока личный состав готовился к смотру, собрались с унтерами, поговорили по душам. Чтобы солдат поучили, как по полю боя двигаться, как укрываться, как врукопашную биться.

Заодно я вопросики всякие практические позадавал. И, видать, правильно задавал. Потому что унтер-офицеры — сплошь бывалые мужики за тридцать (многие с нашивками сверхсрочников) — по мере продвижения разговора оттаяли ко мне, и беседа вышла весьма конструктивной.

Под конец я решил проверить их в рукопашном бою.

— Савка, — окликнул я своего ординарца. — Ты колышки заготовил?

— Так точна, вашбродь!!! — Он протянул мне пару коротких кольев, которые я хотел использовать как имитацию ножей.

— Ну кто мне покажет, как действовать, когда в траншее на вас германец с тесаком кинется?

— Это как? — опешил старший унтер Наумов.

— А так! — Я бросил ему деревяшку и встал. — Вот я. Патроны у меня кончились. А ты на меня с траншейным ножом прешь! Ну нападай!

— Эвона как… — Наумов поднялся, перехватил колышек поудобнее, но остановился в нерешительности. — А ну как задену я вас, вашбродь?

— Нападай, говорю!!!

Унтер бросился на меня, замахиваясь «ножом» сверху, и… со всего маху плюхнулся на траву после броска через бедро. Его деревянный клинок остался у меня в руках.

— Вот так вот… — Я бросил деревяшку на землю рядом с поднимающимся Наумовым. — Видать, и вам есть чему у меня поучиться.

— Ловко вы, вашбродь! — высказался за всех Лиходеев, задумчиво покручивая кончик длиннющего уса.

— Я с детства уссурийским казаком учен. И учен на совесть. А теперь и вас учить буду, ну и сам учиться понемногу. Ладно. Фельдфебель, командуй оружие к осмотру. Гляну, как наши олухи стволы содержат!

— Ро-о-та-а! — Лиходеев вскочил на ноги и заорал во всю глотку: — А-аррружи-я-а-а к осмотру-у-у!!!

Ближе к вечеру я стал свидетелем самого настоящего воздушного боя. С севера над нашим расположением появился аэроплан и, еле слышно стрекоча мотором, стал описывать растянутые круги.

— Эвона! Германец прилетел, — задрав голову и придерживая фуражку рукой, изрек Лиходеев, сидевший вместе со мной на бревнышке у моей палатки. Мы проверяли результаты бурной хозяйственной деятельности Фили Копейкина.

— Бомбить будет?

— Не! Это, вашбродь, разведчик. Покружит, поглядит да и улетит восвояси.

— Ну-ну…

Неожиданно сверху со стороны солнца на немца спикировала размытая тень. Затрещали пулеметы. Германский аэроплан начал крутить виражи со снижением, уворачиваясь от атак русского истребителя. При этом немец уходил в сторону линии фронта — отрывался.

Не помогло.

Через пару минут наш летчик подловил противника и начал палить по нему практически в упор. От германского разведчика отлетели какие-то куски, потом одно крыло надломилось, и он, беспорядочно вращаясь, рухнул вниз.

Из-за деревьев мы не могли видеть, куда он упал.

Русский самолет снизился и прошел над нашими головами, покачивая крыльями с нарисованными на них красно-сине-белыми кругами. Хвост истребителя черного цвета был украшен черепом и костями.

Пилот помахал рукой, приветствуя наших солдат, которые азартно орали, свистели и подбрасывали вверх фуражки.

— Молодец. Чисто он его уделал, — невольно восхитился я искусством пилота. — Но вернемся к нашим баранам.

— Чего? — недоуменно пробасил до этого молча стоящий передо мной каптенармус.

— Не «чего», а «так точно, ваше благородие»! — передразнил я его. — Ладно, унтер-офицер Копейкин, иди! Пока у тебя с учетом все в порядке. На кухню и на выдачу казенного припаса ни у кого жалоб тоже нет.

— И смотри у меня, Филька! Будешь шельмовать — в первом ряду на германские пулеметы выйдешь! — Сказал свое веское слово Лиходеев, поднеся к вытянувшейся физиономии «артельщика» внушительного размера кулачище.