Путь Хранителя. Том 3 - Роман Саваровский

Я замер и не мог подобрать слова. Но на этот раз дело было не в эмоциях, которые мне на удивление удавалось удержать под контролем. И даже не в разъедающей изнутри боли от предательства. Стойкое ощущение что я упускаю важную деталь не покидало меня и нарастало с каждой секундой.

И я понял, что ответ на этот вопрос я хочу услышать не от сломленного отца, который готов покорно отдать свою жизнь, будто фанатик.

Меня интересовало за какую именно такую высшую цель прячется его разум, чтобы справиться с чувством вины. Чтобы не колеблясь сказать в лицо своему сыну, что его жизнь ему не важна. И стоило отцу упомянуть мою мать, как я понял, что я не тому человеку задаю вопросы.

Ужасающее предчувствие кольнуло в сердце с тройной силой, и я скривился от накатившей душераздирающей боли. Дыхание сперло, и я согнулся пополам, схватившись руками за область сердца.

— Марк? — с обеспокоенным лицом подскочил ко мне Игорь Жуков, но я волевым усилием справился и выпрямился.

— Дело в матери, — неожиданно дрогнувшим голосом осознал я и инстинктивно сжал в кулаке амулет.

Сделал пару неуверенных шагов назад. Тело сопротивлялось и отзывалось нестерпимой болью на попытки активировать амулет, но я не отступал. Я был готов умереть, лишь бы попасть туда и посмотреть в ее глаза.

— Какой же я глупец, — истерически засмеялся я, — нашел кого спрашивать. Ты никто. Пустая оболочка. Такая же марионетка в женских руках, как и Альбинос, — злобно бросил я в сторону замершего на месте Игоря Жукова и поднял взгляд к небу, сжав амулет в кулаке до крови, — я готов поговорить начистоту, мама. ПУСТИ МЕНЯ!

Стоило мне произнести эти слова, как ясное ночное небо рассекла слепящая молния и я инстинктивно зажмурил глаза и сжал амулет еще крепче. На короткий миг все тело пронзила нечеловеческая вспышка боли, но тут же исчезла вместе со всеми остальными чувствами.

Перестав ощущать землю под ногами, я открыл глаза и увидел перед собой ее. Невероятно красивая женщина в сиреневом кружевном халате пристально смотрела на меня своими голубыми глазами. Доля секунды мне понадобилась чтобы понять, что вместо амулета я сжимаю хрупкую шею женщины и с каждым мгновением делаю это все сильнее.

Все чувства и боль, нахлынувшая на берегу озера осталась в реальном мире и вместо нее я сейчас ощущал лишь холодную гладкую кожу в смертельном захвате.

Две секунды я размышлял что делать и только после этого разжал мертвую хватку. Жадно вдохнув воздух, женщина закашлялась и начала болезненно растирать покрасневшее горло. На ее бледной белой коже остался заметный бурый след, но женщина ничего не сказала и в ее глазах не было ни единой нотки осуждения.

Прокашлявшись, она молча села на серое покрывало и гостеприимно налила чай.

— Здравствуй, сынок, присаживайся, — как ни в чем не бывало мягко проговорила она, — хотел поговорить?

От сюрреалистичности происходящего голова шла кругом, но я отбросил все доводы разума и сконцентрировался на происходящем здесь и сейчас. Умение, которое я выработал после десятков испытаний старого садиста.

— Здравствуй, мама, — холодно ответил я.

— Впервые в жизни слышу это из твоих уст, — нежно проговорила женщина и расплылась в искренней улыбке.

Мои техники допросов и контроля потоков были бесполезны в астрале, а на разум в тонком мире полагаться рискованно. Все здесь эфемерно и является не тем, чем кажется. Нельзя верить ни чувствам, ни глазам, ни доводам.

Как в таких условиях вести разговор в нужном мне русле я не имел ни малейшего понятия. Жаль старый садист не научил меня считывать астральные оболочки.

— И в последний, — угрожающе бросил я, не отводя взгляда.

— Тем сильнее я буду дорожить услышанным, — ничуть не смутилась женщина.

— Ты слышала наш разговор с отцом?

— Да, — не стала отрицать женщина и завела за ухо непослушную прядь волос, — что ты хочешь от меня узнать, сынок? Формулируй конкретнее. В прошлый раз твое нахождение здесь обеспечила сестра, когда атаковала тебя голой энергией. Сейчас же за каждую секунду ты платишь сам.

— Я сильнее, чем ты думаешь, — хмыкнул я.

— Разумеется, — кивнула моя мать, — иначе бы вообще не смог сюда попасть. Но разве об этом ты пришел поговорить? — по-доброму улыбнулась уголками губ женщина и взмахнула рукой.

В тот же миг за ее спиной прямоугольная область пошла рябью и я, будто через экран, увидел там свое безжизненное тело, что лежит на песке. Но, в отличие от прошлого раза, мир вокруг не был поставлен на паузу. Ветер колыхал волосы, волны омывали ноги, а вокруг тела обеспокоенно суетился высокий брюнет.

— Я рада вновь тебя видеть, сынок. Однако поторопись, я не желаю становиться причиной твоей смерти, — заботливо сказала женщина и пространство за ее спиной схлопнулось.

Спрашивать почему в этот раз это карманное пространство иначе взаимодействует с реальным миром я не стал и перешел сразу к причине моего появления здесь.

— Забавно это слышать от той, кто обрек своего собственного сына на смерть. Это ведь ты промыла мозги моему отцу. Ответь мне лишь на один вопрос, почему ты это сделала?

— Я никогда не желала тебе такой судьбы, — мгновенно ответила женщина мягким голосом, — я люблю тебя, сынок и не хочу, чтобы ты страдал. Вся боль что ты испытываешь, это и моя боль тоже.

— Но жизнь моей сестры все равно важнее, — парировал я.

— Дочь Оракула непомерно важнее любой жизни, — не стала отрицать женщина.

— А на сына Оракула плевать? — подыграл я хоть до конца и не понимал, что означают ее слова.

— У Оракула не бывает сыновей, — грустно ответила мать.

— Тогда я ничего не понимаю, кто тогда я?! — выкрикнул я.

— Чудо, — с теплом отозвалась женщина, — мое благословение и мое проклятие.

— Это не ответ, — резко отрезал я и подошел к женщине вплотную, — требовала формулировать вопрос яснее, а сама теперь увиливаешь?! Это не честно!

— Ошибаешься, сынок. Я дала тебе ответ на вопрос, с которым ты сюда пришел. И если он тебя не устраивает, то ты задаешь его не тому человеку, — спокойно проговорила женщина угасающим голосом и мир вокруг резко потемнел и потерял цвет.

— И кому я, по-твоему, должен его задать?! — выкрикнул я в пустоту.

— Ты знаешь кому, — ласковым материнским голосом ответила пустота.

В тот же миг в тело вернулась боль. Но совершенно не такая, с какой я уходил с пляжа у озера. В разы сильнее и яростнее.

Осознав это, я попытался вдохнуть, но ничего не вышло. Легкие горели, а тело не слушалось. Сил хватало лишь на то, чтобы вяло скрести руками, и я открыл глаза. Мир вокруг плыл и мне никак не удавалось сфокусировать взгляд хоть на чем-нибудь.

Ощущение близости смерти накрыло с головой и заполонило сознание.