Песня Птицелова - Василиса Павлова

Почти на рассвете Юлия привела жреца. Насколько понял Александр, она успела рассказать ему придуманную версию смерти Николая, а от самого Сашки теперь требовалось убедительно подтвердить готовность вступить в их фанатичные ряды. Жрец остановился на краю ямы, воздел руки к небу, вероятно, для того, чтобы подчеркнуть торжественность момента, и громко спросил:

– Готов ли ты стать нашим братом, пленник? Готов ли ты разделять с нами кров и хлеб, служить священному Красному Камню, защищать его от врагов и отдать за него свою жизнь?

Сашке однажды пришлось присутствовать на бракосочетании, друзья позвали на свадьбу. В происходящей здесь церемонии было какое-то абсурдное сходство с той. «Готов ли ты, Александр Лагутин, взять в жены… блин, стать братом?» – подумал он и чуть не расхохотался. Черт, надо сохранять серьезность, иначе так все усилия пойдут прахом. Юмор юмором, а сейчас решается его судьба.

– Да, готов, – как можно серьезнее ответил он.

– Что заставило тебя, пленник, принять такое решение?

Что заставило, что заставило? Как тебе, дубине в балахоне, это объяснить? Боевую задачу надо выполнить, землю родную очистить от вашей фонящей пакости. Сашка искренне надеялся, что жрец не сможет прочитать его мысли.

– Жить хочу! – коротко ответил он.

– Это правильный ответ, – удовлетворенно ответил жрец. – Желание жить – это основа основ, краеугольный камень. Я принимаю тебя послушником и готов представить нашей святыне – Красному Камню.

Тут Сашка слегка растерялся, не зная, что сказать в ответ – рад стараться? Всегда готов? Ограничился кивком головы и негромким «спасибо». Через минуту после завершения важного разговора к нему в яму спустили крепкий трос, с помощью которого он быстро выбрался на поверхность. Двое дюжих молодцов в серых балахонах подхватили его под белы рученьки и быстренько сопроводили… в новую тюрьму. На сей раз это была небольшая комнатка в старой кирпичной постройке, с крепкой дубовой дверью и окном с прочной решеткой.

Уходя от места прежнего заключения, Сашка отметил краем глаза, что, как и говорила Юля, тело Николая вытаскивать не стали – возле ямы появились серые братья с лопатами и начали усердно ее закапывать. Земля тебе пухом, Белов! Царствие небесное тебе, конечно, не светит, но пусть хоть могила станет нормальным последним пристанищем. И в памяти ребят ты останешься хорошим, надежным парнем, а не слабаком и подлецом, готовым убить друга, спасая собственную шкуру.

Александр оглядел свое новое место обитания. По сравнению с ямой комнатка была отелем класса «люкс». У стены топчан, в углу ведро очевидного назначения, с крышкой. Даже небольшой деревянный столик имелся. Сашка растянулся на жестком соломенном матрасе и закрыл глаза. Что будет дальше? Ему оставалось только ждать.

Ждал он прежде всего своих новых союзников – Юлию и ее загадочного кота. Очень хотелось рассмотреть их при дневном свете. Его желание, как по волшебству, исполнилось совсем скоро. Заскрипел дверной засов, запели несмазанные петли, и в камеру вошла невысокая девушка. Следом за ней в комнатку к Александру также юркнул Лед – мелькнул между ног хозяйки и моментально устроился на краю топчана. Лед при свете дня был сказочно красив – пушистая шкура выглядела серебристым сугробом, ярко контрастировавшим с блеклыми красками окружающей обстановки. Сашка усадил кота на колени, почесал за ухом – Лед довольно заурчал. Юлия, не ожидавшая подобного, растерянно застыла посреди комнаты.

– Проходи, не стесняйся, – дружелюбно пригласил Александр, будто девушка пожаловала к нему в гости, а не в тюремный отсек. – Чувствуй себя как дома, – не удержавшись, добавил он, отлично понимая иронию сказанного. Оба прыснули, обстановка слегка разрядилась.

Сашка исподтишка разглядывал гостью. Юлька была стройной, рыжеволосой, с конопушками на носу и серыми, большими, немного грустными глазами – не красавицей, но довольно симпатичной внешне. Сашке она явно начинала нравиться. Он так и не понял, рассмотрела ли она его – девушка сильно смущалась и то и дело опускала глаза, не зная, что говорить и делать дальше. Пришлось брать инициативу в свои руки.

– Это мне? – спросил Сашка, указывая на сверток, который она принесла с собой.

– Тебе. Еда и чай.

– Умыться бы, – сказал Сашка, посмотрев при дневном свете на свои грязные руки и замызганную одежду.

– Сейчас! Я сейчас, – спохватилась Юлька и быстро вышла из комнаты. Лед остался, даже голову не повернул, будто понимая, что хозяйка ушла ненадолго и скоро вернется.

За окном раздался шум, ритмичный звук, похожий на бой барабанов, замелькали серые балахоны.

– Что происходит? – спросил Сашка у вернувшейся девушки. Умиротворенное состояние как ветром сдуло, Александр вдруг снова ощутил себя солдатом, готовым к смертельной схватке.

Юля взглянула в окно.

– Будет бой за право стать братом. Время на исходе.

– Это наши?! Бойцы, которых взяли вместе со мной… с нами?

Вместо ответа она печально кивнула. Сашка приник к окну. Видно было плохо, серые балахоны выстроились в круг, стояли стеной, за которой еле проглядывалась свободная площадка – место будущего поединка. Наконец, справа возникло новое движение, толпа начала расступаться – вели пленников. Кто? Кто же?! Сашка изнывал от нетерпения узнать, кого еще пленили, будто от этого что-то могло зависеть.

Сердце упало – первым вели Комова. За ним в окружении братьев-монахов плелся молодой боец Василий Грушин, который был, как и Сашка, родом из Рузы и лишь совсем недавно попал в их отряд. Неужели будет бой? Петрович, батя, как же так?!

– Как же так?! – вырвалось у него вслух.

– Ты хорошо их знаешь? – тихо спросила Юлька.

Сашка кивнул, не отрывая взгляд от места боя. Он увидел, что бойцам выдали по короткой палке, вероятно, максимально допустимое для «гладиаторов» оружие, и как началась схватка. Александру хотелось закрыть глаза, до того это была нелепая, не укладывающаяся в голове сцена. Впрочем, он заметил почти сразу, что Комов и Грушин сражаются не по-настоящему, а, скорее, как на спарринге в учебке – замахи сильные, а удары щадящие. На публику играют? Петрович, похоже, что-то задумал. Не сдастся просто так старый вояка и молодого бойца упырям не отдаст. Но что бы там ни было, нехорошее предчувствие нарастало.

Поражала реакция зрителей. Традиционная мужская забава всегда горячит кровь – стоящие вокруг монахи должны были как минимум переговариваться, не говоря уже о том, чтобы улюлюкать и подбадривать сражающихся. Зрители же походили на соляные столбы – такие же неподвижные и молчаливые. Они просто были «забором» вокруг арены. Возможно, это поможет Комову осуществить план побега? В том, что задуман именно побег, Александр не сомневался. Если у серых балахонов задача охранять периметр и не более того, может, тогда удастся пробить в их ряду брешь, вырубив одного или двоих охранников, и пока в их промытых мозгах не произойдет перезагрузка или они не получат новый приказ, бежать что есть силы подальше, за пределы Зоны.