В тени молнии - Брайан Макклеллан

Киззи пожала ему руку и вдела в каждое ухо серьгу из годгласа. Привыкая к магии, которая сразу потекла через ее тело, она проверила, на месте ли стилет, переложила кастет в левый карман и кивнула Гориану:

–Ну ладно, пошли поболтаем с твоим гостем.

Длинный сидел в углу дежурки: спокойно пил чай и просматривал утреннюю газету. Увидев его, Киззи замерла и тут же снова спросила себя: почему она так его боится – совершенно заурядный тип, только очень высокий? Но тут Длинный поднял глаза, их взгляды встретились, и страх снова обжег ее.

–Ты ему даже чая налил?– прошептала она Гориану.

–Ну да, обычная вежливость,– ответил Гориан и пошел к гвардейцам, которые играли в карты у камеры предварительного заключения.

В комнате было многолюдно: одиннадцать гвардейцев, Длинный и Киззи. Гориан и его коллеги не прятали свои ножи и дубинки. Киззи закатила глаза и заставила себя шагнуть к Длинному. Подойдя к нему, она села на стул спиной к стене и пристально уставилась на него через стол.

–Доброе утро,– приветствовал ее Длинный, и она поразилась тому, насколько голос этого человека не соответствовал его облику: мелодичный, почти ласковый, будто его обладатель специально отлаживал это несоответствие.– Ты – Киссандра Ворсьен.

–Да. А кто ты такой?

–Мое имя не имеет значения,– сказал он и улыбнулся, глядя в свой чай.– У меня есть сообщение для тебя и для отца Ворсьена.

Киззи напряглась и медленно выпустила воздух из легких. Как бы поступил на ее месте отец Ворсьен? А Демир? Скорее всего, и тот и другой выслушали бы этого типа в надежде получить необходимые ответы.

–Я вся внимание,– сказала она и тоже улыбнулась.

–Ворсьен откажется от расследования убийства Адрианы Граппо, и между нами сохранится мир.

Киззи усмехнулась. Вот это наглость!

–Это не послание, а требование.

–Которое ты должна обдумать.

–Ворсьены не любят, когда им предъявляют ультиматумы.

–А мой хозяин не любит, когда лезут в его дела.

Киззи почувствовала, как улыбка сползает с ее лица.

–Не лучше ли твоему хозяину лично встретиться с отцом Ворсьеном? Пусть они во всем разберутся.

–Тогда что нам, бедным слугам, делать со своей жизнью? Нет. Это одноразовая вещь. Это предупреждение, требование, послание – называй как хочешь, только передай отцу Ворсьену.

–Ты даже не сказал мне, кто ты и на кого работаешь.

–И не скажу.

–Тогда почему я должна считаться с тобой?– спросила Киззи.– Пусть я не чистокровная Ворсьен, но все же Ворсьен.– Она положила на стол правую руку с уменьшенным кремниевым знаком гильдии.– Пока я не узнаю твоего имени, буду считать, что ты никто. Пустое место. Отец Ворсьен высмеял бы меня и выгнал из дому, явись я к нему с таким требованием неизвестно от кого.

–Сила не всегда носит известное имя.

–Ты давно в Оссе?

Длинный тихо усмехнулся:

–Ты очаровательна, Киссандра Ворсьен. То самое сочетание ума и высокомерия, которое дает хорошего бойца. Но сейчас ты совершаешь ошибку. Передай сообщение отцу.

Киззи вдруг ощутила зуд между лопатками, точно на соседней крыше засел стрелок, который целился ей в спину. Вот только никакого стрелка не было, да и окна тоже не было – за ее спиной была глухая стена. Она вспомнила, как сказала Гориану, что Длинный буквально источает насилие, и поняла, что точно такое же чувство внушал ей когда-то Монтего. Обоим была присуща едва уловимая животная свирепость, скрытая за приличным внешним видом: словно капкан в траве.

Все инстинкты кричали Киззи: «Беги!» Но как тогда объяснить случившееся отцу Ворсьену? Почему она, его незаконная дочь и главный боец, безропотно подчинилась какому-то безымянному незнакомцу? Нет, об этом не могло быть и речи.

–Мое терпение лопнуло,– сказала она, вздернув подбородок, и щелкнула пальцами – их с Горианом условный знак.

Разговоры на том конце комнаты разом смолкли. Гориан и его гвардейцы оторвались от карт, встали и с оружием в руках пошли к ним. Киззи сказала:

–Мне нужны ответы, кретин. Что ты делал в клубе «Задиры»?

Длинный страдальчески вздохнул.

–Отвечай,– наседала Киззи.– Кто твой хозяин? Один из «стеклянных ножей»? Выкладывай!– (Длинный не спеша допил чай, аккуратно сложил газету и приготовился встать.)– Гориан, арестуй этот кусок дерьма.

Гориан шагнул вперед и положил руку на плечо Длинному.

–Сиди, пока Киззи не разрешит тебе встать,– сказал он.

Длинный вздохнул еще раз.

–Понятно. Значит, ты решила не принимать мое предупреждение всерьез, так?– спросил он у Киззи.

–Я приму тебя всерьез, когда ты ответишь на мои вопросы,– ответила Киззи и потянулась за стилетом.

За ту долю секунды, которая потребовалась ей, чтобы схватиться за рукоять, Длинный сломал Гориану руку. Это произошло невероятно быстро, и Киззи сначала подумала, что ей показалось. Но Гориан лежал на полу, вопя от боли, а вокруг начался хаос. Киззи выхватила стилет и, собрав всю силу, которую давал форджглас, толкнула стол на Длинного.

Это было все равно что толкать гору. Длинный слегка повел рукой, и Киззи отбросило к стене. Ошеломленная, она могла лишь с ужасом наблюдать, как ее противник танцует по комнате. Он схватил за горло одного гвардейца, ударил кулаком в грудь другого, вырвал у женщины дубинку и словно нехотя провел ею по воздуху, попутно вышибив мозги еще двоим. Гвардейцы, несмотря на годглас, двигались по сравнению с ним так медленно, будто стояли на месте.

Киззи сбросила оцепенение, крепче сжала стилет и прыгнула вперед, метя в спину Длинному. По крайней мере, она хотела попасть именно туда. Но он словно почувствовал движение позади себя и ушел в сторону. Лезвие стилета скользнуло по его боку, нанеся глубокий, но неопасный порез. В ответ Длинный ткнул ее локтем в грудь. Киззи снова отлетела к стене и врезалась в нее с такой силой, что из легких вышибло весь воздух.

Когда она уже могла двигаться, все одиннадцать гвардейцев лежали на полу. Киззи пригнулась, беззвучно проклиная Длинного, и бросилась вперед. Поганец был быстрее всех, кого она знала, но Киззи не собиралась сдаваться без боя. Он развернулся и отбил ее стилет тыльной стороной ладони, но не заметил кастета в другой ее руке. Она врезала ему в подбородок сбоку со всей силой, на какую была способна, чуть не вывихнув запястье.

Длинный не упал. Он даже не вздрогнул. Отбив руку Киззи, он ударил ее в живот так, что у нее из глаз посыпались искры, потом схватил за горло и поднял на уровень своих глаз. Киззи царапалась, лягалась, метя ему в колено и в пах,– все без толку.

–Это единственное предупреждение,– сказал он, пока Киззи барахталась.– Передай его отцу Ворсьену. Другого не будет.