Клятва истинной валькирии - Райчел Мид

Джастин написал два отчета о произошедшем в храме Морриган. Он знал, что Мэй и Лео засвидетельствуют правдивость и той, и другой версии событий. Решение оставалось за ним, и он долго откладывал его. Это было несложно, потому что из СК его не беспокоили около недели. Потом пришло умеренно-злобное сообщение от Корнелии, в котором его уведомляли о желании встретиться, а также о том, что было бы «неплохо» прислать отчет, чтобы Корнелия представляла себе, что во время встречи обсуждать.

На самом деле она, конечно, преувеличивала свою неинформированность. Полиция более или менее представляла, что произошло той ночью в храме. Джастин знал, что Внутренняя безопасность имеет на руках все возможные улики, свидетельствующие о том, что культ имеет непосредственное отношение к убийствам. Тем не менее то, как он опишет события, поставит финальную точку в деле. А возможно, и в его жизни.

Так он все думал и сомневался и не мог ни на что решиться. И клялся, что если принимать решение, то в трезвом виде. Это было проще сказать, чем сделать, потому что пока СК собирало бумаги и закрывало дело, дни казались бесконечными. У двух версий отчета было одно общее место. Обе повествовали о том, как Мэй героически сопротивлялась и сумела уничтожить невероятное количество нападающих, а потом была вынуждена убить Эмиля в целях самозащиты. Джастин хотел оказать услугу и ей и Лео. Кроме того, подобный отчет хорошо бы отразился на карьере Мэй – ведь она давно жаждала вернуться к своим обычным обязанностям преторианки. Конечно, ей еще предстояло справиться с тем, что ее привычная картина мира разлетелась вдребезги, впустив в себя сверхъестественные сущности, имевшие непосредственное отношение к ее рождению. Однако Мэй – сильная, она выдержит и продолжит жить дальше. И постепенно его забудет.

«А я почему-то думал, что жестокие наши страдания прекратятся после возвращения из Панамы, – ядовито заметил Магнус в один из особенно тоскливых вечеров, когда Джастин сидел и мучился, не зная, как жить дальше. – Но ты, я смотрю, взял новую высоту. Так держать».

«Я не страдаю! Я просто констатирую факт. Она мне не перезванивает, и так, наверное, будет лучше для нас обоих… У нее своя жизнь – у меня своя. Так что нечего сидеть и ждать, что что-то изменится».

«Вообще-то ты всю прошлую неделю только этим и занимался, – резко возразил Гораций. – Если, конечно, не считать, что выпивка с однокашниками – это невероятно полезное времяпрепровождение».

«Полезное-полезное», – уверил его Джастин.

«Ты столько пережил и столько видел, и смотри, на что ты тратишь свое время: выпивка, азартные игры, женщины, – сурово отчитал его Магнус. – По крайней мере, мог бы изучением рун заняться – раз уж себя некуда девать».

«Ну уж нет. С меня и одной достаточно».

Джастин не был готов к урокам практической магии. И к дальнейшему знакомству со сверхъестественными силами тоже. В изгнании он привык к тому, что в голове у него болтают вороны, а некое божество с непонятными функциями присматривает за ним. Однако встреча со сверхъестественными силами такой мощи изрядно его испугала и заставила задуматься о будущем. И ни одна из пришедших на ум мыслей, кстати, не радовала. Он всего-то наложил на Мэй простенькое заклинание, и это выбило его из колеи. Плюс он на собственном опыте убедился, что Мэй – из избранных богами. Он увидел, что может сделать божество с тем, кто ему принадлежит. Это еще больше укрепило его в желании избежать служения любой ценой. Мэй оставалась при этом недосягаемой. Но ничего. Джастин ее не видел неделю – и чем дольше не видел, тем легче было смириться со своим положением.

«Нет уж, – отрезал он. – Не нужны мне ни Мэй, ни магия. Я собираюсь позвонить насчет отчета и отправить его. Потом пойду по барам, встречу кого-нибудь креативного, веселого и расположенного поехать ко мне домой. Или я встречу двух таких раскрепощенных дам. Возможно даже, они будут близнецами. Вот так».

«Ни в какой бар ты не пойдешь, – фыркнул Гораций. – Потому что сегодня у Тессы – просмотр».

Точно! Из головы вылетело! Тессе снова разрешили посещать занятия, и сегодня всех родственников и друзей тех, кто посещал уроки кино, приглашали на просмотр документальных фильмов, снятых учениками. Джастин при одной мысли о том, что придется сидеть и в течение двух часов смотреть беспомощные поделки школьников, застонал. На что Синтия непоколебимо ответила, что, если Джастин не пойдет на просмотр, она ему сделает что-то очень плохое…

Несколько часов спустя он направился в школу в компании Синтии и Квентина. Там они расположились в удобных креслах в актовом зале. Большая часть фильмов действительно оказалась трогательными ученическими поделками безо всяких проблесков таланта, но, к счастью, они длились не более десяти минут. Он воспользовался этим временем, чтобы подумать над отчетом. Какую же версию отправлять?.. И когда он уже почти принял решение, настала очередь фильма Тессы.

Она вышла на сцену – в одном из тех платьев, что они купили на прошлой неделе. Волосы Тесса так и не остригла, но зато сменила уложенные косы на более современную прическу. Джастин с гордостью подумал, что Тесса – писаная красавица, и кто смеет отрицать это – круглый дурак. Она кратко и без лишних слов объяснила, про что фильм и что она решила его снять с точки зрения иммигранта. Говорила она громко и четко, но вокруг все равно ворчали, что акцент чувствуется. Неудивительно, что девочка возвращалась из школы злая на весь свет…

Тесса сняла блестящий фильм – по-настоящему хороший, и дело было не в том, что она его воспитанница. Она подметила самые странные джемманские особенности. Хотя большинство сидевших в актовом зале не назвали бы их странными. Но все равно – это как зеркало к носу поднести. Работа вышла острой и даже где-то пикантной, а самое главное, честной. Джемманы любили делать вид, что живут открыто. Смотрите, сколько у нас снимается документальных фильмов и телешоу про частную жизнь. Однако все эти образы были тщательно отобраны, и действительность в этих документальных фильмах не была подлинной. Имидж вместо образа, вот что это было. Журналисты и режиссеры определяли для зрителя, что есть правда, – прямо как он на работе, по меткому замечанию Тессы. А она ничего такого делать не стала. Она не выказывала предвзятого отношения, не гонялась за сенсациями, не делала многозначительный вид и обходилась без намеков. Она просто показывала мир, как он есть. Это был ее талант – нет, дар. И она даже не догадывалась, что обладает им.

– Ну как, неплохо? – спросила Синтия после показа, и когда они шли по центру города.