Тень Великана. Бегство теней (сборник) - Орсон Скотт Кард

– Технология ансибля – до сих пор тщательно оберегаемая тайна, – заметил Боб.

– Мы с Эндером ее взломали пару лет назад. Думали, ты рассердишься, и потому ничего тебе не говорили.

– Вы взломали те части технологии, которые было позволено взломать. Я все видел.

– Мы потом нашли остальное и тоже взломали. Пока ты спал. Уж поверь мне.

Так что времени на все ушло несколько больше, чем предполагал Боб, и он крайне тревожился за ансибль, боясь за устройство больше, чем за самого себя. Ансибль был ниточкой, связывавшей их с человечеством, а Боба – с его последним оставшимся в живых другом, Эндером Виггином. Впрочем, это вовсе не означало, что они хоть раз разговаривали или хотя бы обменивались сообщениями. Кто знает – может, Эндер Виггин вообще не вспоминал о Бобе, а если даже и вспоминал, то считал его давно умершим. Виггин скрывался от самого себя, от Эндера Ксеноцида. Теперь он говорил от имени мертвых. Никто не знал, что он именно тот самый Говорящий от Имени Мертвых, – его просто считали одним из многих, число которых постоянно росло. Возможно, для него это было и к лучшему. Но Эндеру Виггину приходилось сосредоточивать свое внимание на живых и недавно умерших, для разговоров с которыми его призывали. У него не оставалось времени на собственное прошлое. Вероятнее всего, он даже бежал от своего прошлого. Боб считал, что, если сейчас он объявится Эндеру Виггину, вряд ли тот сочтет это проявлением дружбы. Скорее всего, просто поинтересуется, что ему нужно, и пожалеет, что вообще ответил.

Но если королева улья лгала Эндеру, если книга была основана на лжи, значит Виггин посвящал всю свою жизнь защите обмана, пытаясь найти дом для представительницы чуждой расы, имевшей свои планы, но не говорившей, в чем они заключаются.

Если все это окажется правдой, решил Боб, он найдет способ послать сообщение другу, пусть даже не называя себя.

Наконец пришло время отправиться в путь.

Бобу тяжело было даже подняться на борт «Геродота» вместе с малышами, когда он оставил на Земле Петру и остальных младенцев, ибо их нормальные дети тогда действительно были младенцами, только учившимися говорить и делавшими первые неуверенные шаги. Всевозможные попытки приспособить обстановку к его потребностям не слишком его волновали – он знал, что даже более высокий стол и более просторное кресло скоро станут для него бесполезны, и не собирался делать новые, зная с самого начала, что в конечном итоге придется лежать на спине или на боку в грузовом отсеке при минимальной силе тяжести.

Но на корабль он тогда все же вошел своими ногами. Теперь же Карлотта сбросила силу тяжести до нуля, а затем включила гравитатор, который соорудила на «Псе», и его начало медленно увлекать вверх. Карлотта и Цинциннат поднимались вместе с ним, поворачивая его в воздухе, пока он не оказался на выложенном мягким материалом полу «Пса».

Все это время Бобу было очень страшно. Невесомость когда-то казалась ему почти естественной, однако при его размерах вызываемое ею ощущение падения – словно на вершине американских горок, только длившееся без конца, – повергало не в радостный трепет, но в смертельный ужас. Настоящего падения он никогда бы не пережил. Даже если бы просто споткнулся и упал, хрупкие кости разлетелись бы вдребезги и он никогда бы не выздоровел. Человеческие тела не рассчитаны на рост в четыре с половиной метра.

План Карлотты в ее совместном с Цинциннатом исполнении сработал идеально. Боб вообще ничего не почувствовал, не считая страха, – ни царапины, ни даже боли в мышцах, настолько мягко он опустился на пол «Пса».

И только теперь понял, что рядом с ним нет компьютера.

– Карлотта, – сказал он, – мы не можем взлететь, пока я не подключился к сети, чтобы управлять «Псом». Принеси мне мой голотоп.

– Мы знаем, как ты пилотируешь корабли, отец, – рассмеялась Карлотта. – У тебя это отлично получается, но траектория, которую ты каждый раз рассчитывал для нас, тебя убила бы. Корабль поведет Цинциннат, и вместо часа полет займет большую часть дня. Так что спи спокойно.

– С Цинциннатом у руля?

На самом деле Боб ощутил скорее облегчение, чем досаду. До этого он пилотировал «Пса» из неподвижной точки в грузовом отсеке «Геродота». Находясь же внутри, он двигался бы вместе с кораблем, испытывая те же перегрузки, но не находясь при этом в кресле пилота. Дети предвидели подобную проблему и нашли неплохое решение.

Впрочем, не идеальное – то и дело давала о себе знать неопытность Цинцинната. Но у него все равно получалось лучше, чем могло бы получиться у самого Боба, а когда они вплыли в открытый шлюз в боку ковчега, отец мог лишь восхищаться, как искусно сын остановил «Пса» прямо в воздухе.

Гравитатора здесь не было – фокусировка плохо работала внутри вращающихся объектов, в особенности рядом с планетой. Либо гравитационная фокусировка, либо центробежная сила, но не то и другое вместе.

Отсек внутри колеса был достаточно длинным для того, чтобы тело Боба не торчало наружу. «Хорошо спроектировано, – подумал он, – в самый раз для великанов».

Лишь когда скорость колеса сравнялась со скоростью медленно вращающегося цилиндра экосистемы, он понял, насколько изобретательными оказались дети и почему им потребовалась целая неделя. На такой высоте Боб почти не ощущал силы тяжести. Затем открылся люк, и экосистема впервые предстала его собственным глазам.

Облегчение, которое он испытал, увидев высокий потолок на «Геродоте», даже в малой степени не могло сравниться с нынешним. Окружавшее его пространство казалось огромным, а искусственное солнце в центре противоположной ступицы создавало столь идеальную иллюзию, что Бобу на одно головокружительное мгновение почудилось, будто он вернулся на Землю.

Мир вокруг изгибался вверх в обе стороны, образуя отчетливо видимый потолок над головой, с деревьями, лугами и даже маленькими озерами – на самом деле прудами. Но над ними летали птицы – разве кто-то упоминал про птиц? Хотя все деревья были с планет жукеров, Боб никогда не считал себя специалистом по земным деревьям. Ему хватало просто леса. При виде зелени у него перехватило дыхание, и даже встречавшиеся тут и там странные цвета выглядели естественно.

Этот мир не был планетой, но крайне ее напоминал. Боб никогда не думал, что ему доведется вновь оказаться среди подобного изобилия жизни.

Карлотта и Цинциннат соорудили напротив люка помост, и пока они осторожно выводили Боба из отсека в колесе, он понял, что ткань под ним – на самом деле прочная грузовая сетка со стержнями, не позволявшими ей свернуться.

Оказавшись за пределами люка, он почувствовал, что удобно покоится в покачивающемся, словно на волнах, гамаке, и его осторожно несут вниз. Иллюзия гравитации постепенно росла – мягко и естественно, словно он спускался по лестнице.

Сила тяжести была лишь чуть выше той, к которой он привык. Приходилось дышать немного глубже и чаще, но он не задыхался. Он понял, что может здесь жить, по крайней мере какое-то время.

Когда гамак осторожно опустили на землю, к нему начали слетаться птицы, и Боб понял, что это вовсе не птицы. Это были трутни.