На Границе Кольца - Расселл Д. Джонс

– Всё кончено, – сказал Норон вместо приветствия. – Зря ты пришёл!

Мраморный пол, покрытый пятнами крови, отпечатками подошв и кучками тающего снега, подтверждал слова Отвратня. Чтобы ни происходило здесь и на других станция, где кормились Ангелы Смерти, эта часть истории закончена – начинается следующая.

Павильон «Курской-кольцевой», архитектурой и внутренним убранством напоминающий триумфальную арку, вполне годился для финального боя. Всё здесь настраивало на торжественно-воинственный лад – белые колонны, скорбные статуи с ППШ, огромные двуручные мечи, гирлянды, звёзды и, разумеется, девизы, посвящённые подвигам и предназначению.

Сквозь отверстие, пробитое в куполе, падал снег. Дед задрал голову и увидел чернильное небо, испачканное понизу ядовито-оранжевыми отсветами городских огней. Ангелы прятались где-то там, за тучами, и продолжали метаморфозу, которая началась ещё в метро. А как ещё объяснить разрушения? Голодная тварь сдохла под мраморной лавочкой, сытая – справилась с бетонными перекрытиями и кирпичной кладкой.

Норон стоял под дырой и криво улыбался, прищурив правый глаз и выпучив левый. Неестественная болезненная гримаса, вызванная судорогой лицевых мышц, придавала ему сходство с клоуном. Судя по расставленным ногам, согнутым в коленях, и задранному плечу, восстановленное тело Вишни слушалось плохо. И никакой ремонт, даже за счёт чужих жизней, не мог исправить положение!

Делая выбор между здоровым телом без способностей и телом непрочным, но приспособленным к магии, Норон предпочёл потерпеть. Потому что ожидал Стража Границ и хотел быть во всеоружии? Значит, опять «есть шанс»?

Отвратень сохранил своё «подлинное» лицо – ещё один факт в копилке бесполезных знаний. Норон ослаб, Норон запутался и насовершал ошибок, но всё равно это один из самых талантливых и опытных магов Большого Дома. А Дед в иерархии Уишты-Йетлина занимал место чуть повыше ученика. Впрочем, теперь они оба были равны в статусе предателя.

За спиной Отвратня располагались кассы, чей фасад впечатлял роскошью оформления. Резные колонны, декоративные факелы, буква «М» в бронзовом венке... В многочисленных окнах отражалось всё, что было в павильоне: от люстры с рубиновой звездой до снега на полу.

«Зеркала, Траквештрерия, Варя», – подумал Дед, отводя взгляд от коварного стекла. Следовало продолжить: Злата, чувство вины, бессмысленный риск – но какая теперь разница?

– Я знал, что ты придёшь! – заявил Отвратень и, неуклюже обернувшись, кинул взгляд на зеркальные кассы. – Ты же не мог не прийти – верно?

– Да, мы с тобой оба предсказуемые, – согласился Дед. – Ты гадишь – я убираю!

Норон кивнул:

– Ты же Фабхрарь! Не можешь отойти, не можешь сдаться! Будешь сражаться до последнего, пока не сдохнешь!

– Все мы когда-нибудь сдохнем, – отозвался Дед.

– Думаешь, нет разницы?

– Есть, конечно! Разница в том, ради чего умирать! – и предсказуемый Обходчик предсказуемо использовал свою главную способность.

Расползаясь стремительно, словно свет восходящего солнца, плотная льдистая корка запечатала всё стекло, что было в павильоне, каждую отражающую поверхность. Предосторожность позволила Злате обойти купольный зал и прокрасться к кассам – туда, где в гобелене морозных узоров осталась круглая прореха. С другой стороны стекла стояла Варя и смотрела на родной мир. И боялась обернуться, потому что за спиной у неё сторожил Траквештрерия.

«Теперь вы как-нибудь сами», – подумал Дед.

Больше, чем безопасность Вари и Златы, его беспокоило защитное поле, которым прикрывался Норон. Дед чувствовал границу невидимого щита, но никак не мог вычислить: на отражение он настроен, на поглощение или на ответный удар?

Год назад Обходчик атаковал бы, не задумываясь, чтобы проверить, но теперь, после неоднократных – и разнообразных – встреч с Отвратнями, решил подождать. Он так и не выяснил, какая «специализация» у этого противника. Зато уже знал, какая слабость: разговоры.

– Ты ничего мне не сделаешь, – сказал Норон.

– Почему? – спросил Дед – и сделал шаг, сократив расстояние между собой и врагом.

Обходчик видел: Злата скорчилась у касс, прижавшись спиной к замороженным зеркалам. В круглом оттаявшем окошке маячило призрачное личико Вари. Девушка открывала рот, но, разумеется, не могла докричаться.

– У нас твоя родственница, – напомнил Норон таким голосом, каким разговаривают с идиотами. – Попробуй, тронь меня, и она умрёт. Понятно?

– Понятно! – Дед пожал плечами. – Она и так умрёт!

Норон недоверчиво усмехнулся, ещё шире растянув потрескавшиеся губы.

– Ты так легко распоряжаешься её жизнью?

– Это ты распоряжаешься её жизнью! – возразил Страж Границ. – Я на тебя повлиять не могу. Значит, не могу её спасти!

– Что значит – не можешь повлиять?! – заорал Отвратень, и его вопль отразился от стен павильона. – Она заложница! Ты сохранишь ей жизнь, если не будешь мне мешать!!

– Нет, – Дед покачал головой. – Трону я тебя или уйду, это ничего не изменит. Она умрёт, если ты захочешь её убить. При чём здесь я?

Норон не сразу смог ответить.

– Ты что… Ты мне не веришь? – наконец, сообразил он. – Не веришь, что я её отпущу?

– Конечно, нет, – улыбнулся ему Дед. – Как я могу тебе верить, если ты уже наврал мне?

– И когда я тебе врал? – вкрадчиво поинтересовался Отвратень, делая скромный шажок назад.

– С самого начала! – хмыкнул Обходчик. – Сразу после того, как заграбастал Лоцмана! Ты обещал мне ученика! Лучшего из тех, кого найдёшь. Даже двух. На мой выбор! Ну, и где тот лучший?