Мы потребуем крови - Девин Мэдсон

Тор ушел, но я подошел к двери и попытался сам заговорить с охранниками.

–Горячо,– произнес я одно из немногих знакомых кисианских слов и изобразил дрожь.– Горячо.– Еще мне была нужна тряпка, горячая вода и чистые вещи, поэтому я добавил: «Ванна» ипопытался изобразить, как поливаю из кувшина водой на одежду. Гвардейцы переглянулись, что-то сказали и кивнули. Один пошел прочь по коридору. Понадеявшись, что он все понял, я вернулся в комнату.

За узким окном было темно, что-то среднее между полночью и рассветом. Дом наполняла тишина, но не тишина покоя, а скорее тишина шепота и непрочных союзов, меняющихся, как зыбучие пески.

Я сел у ног Гидеона и стал расшнуровывать его сапоги. С них осыпалась грязь, распространяя навязчивый запах земли. Неуклюжие, опухшие и израненные руки болели, и мне потребовалось слишком много времени, чтобы наконец снять с него сапоги, рассыпав по полу землю и камни. Я едва приступил к первой застежке его кожаного нагрудника, когда появились слуги. Один нес пару жаровен, другой – два железных ведра. Они молча расставили жаровни в углах комнаты и наполнили горячими углями.

Следом прикатили ванну, служанки принесли кувшины с горячей водой, от которой шел пар. Когда они начали наполнять деревянную ванну, я хотел сказать, чтобы они не беспокоились, мне нужен только один кувшин и тряпка, но они торопливо входили и выходили, не глядя на нас, а я слишком устал, чтобы пытаться объяснить. Мало-помалу ванна наполнилась. Появились еда и одежда, пара мягких халатов с простыми кушаками. Полотенца. Мыло. Я опустился на колени рядом с Гидеоном и ждал, когда все будет готово и последняя служанка с пустым кувшином закроет за собой дверь. Сквозь бумажные панели виднелись смутные силуэты переминающихся с ноги на ногу гвардейцев.

Гидеон не шевелился.

–Думаю, им очень хочется угодить императрице,– сказал я, возвращаясь к пряжкам на его нагруднике.– Лорд, который живет здесь, скорее всего, присягнул тебе и теперь должен искупить вину.

Мне было интересно, что случилось со всеми. С союзниками Гидеона и его левантийцами. С Дишивой. Но вопросы могли подождать. От ожидания ответы не изменятся.

Постепенно я снял с Гидеона доспехи. Простая рубаха и штаны под ними были кисианские, но не слишком отличались от наших. Засохшая кровь на вороте рубахи потрескалась, когда я стягивал ее через голову. Гидеон прижал руки обратно к телу и больше не шевелился.

Намочив тряпку, я провел ею по ключице, размазывая засохшую кровь. Гидеон вздрогнул и перевернулся.

–Было бы проще, если бы ты просто залез в ванну,– сказал я.

–Сам лезь,– едва слышно пробормотал он.

–Даже во сне пререкаешься.– Я взял его за плечо и перевернул на спину.– Давай-ка засунем тебя в эту штуковину. Может, она тебя разбудит.

Он не ответил, только скрестил руки на груди. На смуглой коже давно появилась целая коллекция шрамов, но на плече я увидел свежий. Я хотел спросить, что случилось, но счел вопрос слишком опасным.

Вздохнув, я провел пальцем по полумесяцу на другом его плече – этот шрам он получил, защищая меня от разъяренного кабана в тот год, когда мы зимовали в холмах. Он всегда был рядом. От воспоминаний мне снова стало не по себе, и я отогнал эти мысли.

«Он убил Йитти»,– напомнил я себе, закручивая спираль самообвинений.

Фыркнув от досады, я развязал узел на штанах Гидеона и стянул их. Холод не разбудил его, и он лежал во всей своей красе, словно не человек, а резная фигура. Длинные ноги, рельефные мышцы живота, крепкие от верховой езды бедра – если бы не кровь, он мог бы быть статуей Нассуса. Конечно, я никогда не говорил ему об этом, слишком хорошо представляя его самодовольную улыбку.

–Давай.– Я взял его за плечо и перевернул.– Пора просыпаться. У нас тут теплая ванна, а ты воняешь.

Он что-то промычал, но не пошевелился.

–Ты жутко воняешь, как дохлый олень, упавший в болото.

Снова мычание.

–Которого потом пометила целая стая песчаных котов.

Один из его глаз на мгновение приоткрылся, в нем мелькнула ярость.

–Так, значит, тебя можно разбудить оскорблениями. Странно, что Теп этого не попробовал.– Я схватил его за руку.– Вставай сейчас же. Ванна. Если не помоешься, у тебя ноги сгниют и отвалятся. Моча песчаного кота сильно жжется.

Не с первой попытки, но мне все же удалось дотащить его до ванны. Он ступил в нее сначала одной ногой, потом другой, и тут же повалился на бок, лицом вперед.

–Стой! Нет-нет-нет,– воскликнул я, запоздало понимая, что это неудачная затея.– Нельзя спать в ванне.

Я вытащил его лицо из воды, он закашлялся, глаза открылись и попытались сфокусироваться на мне, но он так и не проснулся. Я снова попробовал отпустить его, но голова Гидеона опять плюхнулась в воду, и мне пришлось подхватить ее.

–Так, ладно.– Поддерживая его одной рукой за подбородок, второй я неуклюже стягивал с себя одежду. Застежки и завязки сводили с ума, и к тому времени как я остался в одном исподнем, я уже был сыт борьбой с ними по горло. Решив, что и так сойдет, я влез в ванну и, с трудом сдвинув Гидеона, скользнул в воду позади него.

Ванна была не особенно большой, но могла вместить нас обоих, если согнуть колени. Не очень удобно, зато функционально. Голова Гидеона находилась у меня под подбородком, лицо развернуто к моему плечу, и мне больше не приходилось беспокоиться, что он захлебнется. Взяв предусмотрительно повешенную на бортик тряпку, я вытер кровь с шеи и груди Гидеона.

Даже через слой одежды теплая вода сняла напряжение в теле, о котором я и не подозревал, но я не мог полностью расслабиться, чувствуя тяжесть тела Гидеона и колючую поросль на его голове. Это было слишком интимно, и я понадеялся, что он ничего не запомнит.

Погрузив тряпку в теплую воду, я потер его кожу, с особой осторожностью касаясь лица. Мне хотелось стереть следы последних лет и найти под ними прежнего Гидеона, улыбчивого и смешливого, но даже если он еще был там, я не мог до него добраться, осталось только смывать грязь и вспоминать, каким он был раньше.

Хотя жаровни медленно нагревали комнату, вода вскоре остыла, и Гидеон задрожал. Он продолжал спать, не подавая никаких признаков жизни, кроме ровного дыхания, но теперь начал дергаться и поворачивать голову, хмуря брови, будто ему снился дурной сон.

–Холодно,– пробормотал он, стуча зубами.

–Ладно, время выходить. Но если не поможешь мне, придется тащить тебя за руки. Можешь сесть?

Он не ответил, но с виду достаточно проснулся, чтобы я рискнул вылезти из-за его спины. Мой зад онемел от долгого сидения, а мокрая одежда прилипла к коже.

Каким-то чудом мне удалось раздеться, не дав Гидеону погрузиться в воду. Обернув одно полотенце вокруг талии, я приготовил другое для него. Холод вроде бы разбудил Гидеона, но состояние его не улучшилось. Он вылез из ванны, неровно дыша, обхватил себя руками и начал озираться, вытаращив глаза и задыхаясь.