"Абрамсы" в Химках. Книга третья. Гнев терпеливого человека - Сергей Анисимов

Исход сражения оставался неясным вплоть до утра 25 января, когда принявший на себя командование остатками сводной боевой группы испанский полковник счел дальнейшее сопротивление и невозможным, и излишним. Большинство остающихся в его распоряжении офицеров и солдат были ранены и/или обморожены, техника потеряна почти полностью, а немногочисленные уцелевшие к этому часу боевые машины остались совершенно без топлива. Окончательно подошли к концу боеприпасы и медикаменты. Наконец, просто любая попытка развести костер для обогрева вызывала на себя артиллерийский огонь. Переданное парламентером требование полковника «проявить хотя бы минимальную гуманность» и дать его людям согреться, было встречено русским генералом возмутительным наглым смехом. Тот передал испанцу свои ответные требования, но они не сопровождались никакими действиями по прекращению огня и тому подобным. Противопоставить этому было уже нечего, а финны так и продолжали молчать. Хотя число полученных ими дипломатических посланий превысило десяток, а их тон последовательно становился все более угрожающим, Саули Нийнисте решил не рисковать. Возможная кара русских за нарушение подписанных им неполный месяц назад договоренностей являлась угрозой прямой и явной. Реальной и непосредственной. Неизбежной. Очевидно, она показалась президенту Финляндии более страшной, чем также неизбежное, но все же лежащее в будущем наказание со стороны США, Испании и Хорватии. Президент Нийнисте хорошо помнил родную историю: в 1944 году Финляндия отделалась очень и очень легко именно потому, что и Сталину, и Гитлеру было чем заняться. С их страной могучий сосед мог обойтись тогда много и много хуже. Могло быть совсем плохо. Поэтому ни во время Арденнского наступления, ни во время Балатонского – да, действительно готовых опрокинуть Западный и Восточный фронты и продлить существование нацистской Германии еще на год, – Карл Маннергейм и Юхо Кусти Паасикиви даже не подумали чем-то помочь бывшему союзнику. А сидели очень тихо и очень мирно. Потому что были реалистами. Без бронетехники, авиации и флота. Под боком у окончательно тогда озверевшего и развернувшегося в Европе во всю мощь русского медведя.

Оставленные в Петербурге и его близких и отдаленных пригородах батальоны и роты «миротворцев» начали сдаваться в плен еще 22-го. Еще когда у национальных гвардейцев 42-й и 29-й дивизий все шло еще довольно неплохо. К 24 января «Зона урегулирования "С" была ликвидирована почти полностью. Собственно, как раз за исключением нескольких десятков квадратных километров, еще удерживаемых остановленными так недалеко до их цели частями, прорывающими окружение. К середине 25-го все закончилось полностью. К финской границе вышли почти 130 человек в составе нескольких мелких групп и поодиночке сумевшие избежать обнаружения и уничтожения с воздуха. Со средствами воздушной разведки, в частях второй линии у русских до сих пор было весьма паршиво, а очередной снегопад начался в самое нужное время, не дав сделать разгром полным, абсолютным. Пеший марш спасшихся «миротворцев», прорыв изможденных людей по льду и по снежной целине сам по себе мог бы стать сюжетом для приключенческих романов и кинофильмов. Останься их сторона победительницей, наверняка они были бы и написаны, и сняты. Так – нет. После формальной сдачи финским пограничникам вырвавшиеся из России американцы и хорваты были интернированы: для них война завершилась.

Между тем для попавших в плен в растянутом треугольнике между Выборгом и Гвардейском на севере, Гатчиной на юге и Отрадным на востоке ничто еще не закончилось. Американцы, поляки, испанцы, хорваты, чехи, эфиопы и нигерийцы. Им было чего бояться. Съемкам со спутников и с самолетов-разведчиков, рассказам переходящих линию фронта очевидцев и даже перебежчиков до сих пор как-то старались не верить. Не хотели верить. Теперь пришлось.

От города и пригородов не осталось почти ничего. От города, известного всем. От пригородов, известных сотням миллионов. В относительной целостности остались несколько десятков квадратных километров в самом центре: бывшая «темно-зеленая зона». Сотни не относящихся к ней городских кварталов были превращены в руины или почти в руины – в кучи кирпичного щебня, в топорщащиеся гнутой арматурой нагромождения бетонных плит; выгоревшие остовы бывших домов тянулись иногда на многие сотни метров без перерыва. Только трезвый подсчет позволял отнестись к ужасающей картине чуть спокойнее: отдельные дома, отдельные объекты инфраструктуры были пусть повреждены, но все же целы. Даже 2–3 более-менее сохранившихся дома на квартал делали его «живым», обитаемым, а кое-где дело было чуть лучше. Живые здесь остались. Поразительно, как живуч человек…

Но и десятки квадратных километров почти сплошных руин – это было совершенно не ново, это не привлекло бы большого внимания. В конце концов, несколько городов «Восточноевропейских демократий» выглядели сейчас ровно так же: а уж их-то обывателям мира показывали по всем телеканалам с утра до вечера. Здесь дело было в другом.

Так неожиданно сильно использовавшие пропагандистский успех с «Поездом из Чудово» русские решили пойти с той же карты, что и в прошлый раз. Впрочем, они были бы полными дураками, если бы этого не сделали. Если бы смолчали или оставили все «на потом». Иностранные новостные команды получили в Петербурге полный карт-бланш: их подбрасывали к городу военным транспортом, их пускали везде. Уже к 26 января анонсы на скорую руку смонтированного AFP и DPA – «Франс Пресс» и «Дойче Прессе-Агентур», – документального фильма «Гибель Дворцов-2» лезли из каждого европейского телеэкрана. Лезли каждые четверть часа, пока о дате и времени показа не стало известно каждому, а тизеры не набрали по миллиону просмотров в «Ютюбе» каждый. 28-го фильм показали почти синхронно по всей Европе. Так себе был фильм: в мирное время ни операторская работа, ни остальное не были бы оценены даже на «удовлетворительно». Но это была очередная бомба. Как стало, кстати, бомбой и послепоказное обсуждение фильма в студии той же DPA. Какой-то умник в штаб-квартире НАТО согласился на «телемост» со студией – можно подумать, даже сам факт показа «Гибели Дворцов» не свидетельствовал о настроении общества. Пресс-атташе штаб-квартиры НАТО Бен Ниммо сказал: «У наших сотрудников есть правило – никогда не прятаться от журналистов». Большая ошибка. Очень большая.

В студии присутствовали человек пятнадцать: двое ведущих, операторы и ассистенты операторов, режиссеры, техники. Приветствия были короткими: просто формальные слова. Трехметровый телеэкран выдавал изображение отличного качества. При желании можно было пересчитать число звездочек на сдвоенном флаге Европейского союза и НАТО, на значке, вколотом в петлицу строго-темного пиджака пресс-атташе. Ведущий-мужчина задал ему только один вопрос по-немецки:

– Господин Ниммо, ваши комментарии?

Было отлично видно, как тот закатил на мгновение глаза, потом его зрачки вернулись в обычное положение. Сухо улыбнулся, поправил пальцем дужку своих знаменитых очков.

– Очевидно, что это спланированная русская провокация.

– В каком, простите, смысле?

– В прямом.

– Я прошу вас уточнить.

Несколько секунд ведущие одного из лидирующих новостных агентств Европы и пресс-атташе НАТО молча смотрели друг на друга. Это был прямой эфир. Синхронный перевод на четыре языка, включая испанский и арабский. У «Франс Пресс» шла сейчас собственная трансляция.