Кетополис. Книга 1. Киты и броненосцы - Грэй Ф. Грин

Пельша брел по улице, увязнув в мыслях. Временами он возвращался в реальность — незнакомую, наполненную звуками большого города; с въевшимся в стены и мостовую запахом моря; с серыми фасадами домов и выбитыми на медных табличках названиями улиц, — и тогда Пельша доставал карту, определял направление к гостинице. Снова шел — механически перебирая ногами, натыкаясь на прохожих.

Вот и все, с прискорбием думал он, нити оборваны, Вивисектор недосягаем, игра в сыщика закончилась. Можно, конечно, найти еще нескольких калек и потом ходить по «местам преступлений», выступая в роли приманки. Однако Пельша чувствовал, что охваченным окажется весь город. К тому же приманка обязана страдать неизлечимым недугом, обзаводиться которым ну совершенно не хотелось.

Других способов подобраться к Вивисектору путешественник не видел. Не зная Кетополиса с пеленок, не разбираясь в его внутреннем устройстве, трудно найти нужную шестеренку.

Привлечь к поискам Данедина — этого гида-по-всему-миру — не удастся. Однажды он подвел, подведет и во второй раз. Легкомысленный и ненадежный человек, антипод серьезности и разумности, мастер поговорить…

Похоже, придется осваивать роль честного путешественника: оставшийся день посвятить достопримечательностям, а вечером пойти поглазеть на бумажных китов. Придется подавить в себе благородные порывы, оставить Вивисектора тем, кем его считают, — садистом, истязателем, ополоумевшим стариком. И, самое главное, перестать изводить себя испытаниями силы духа. Пожилой, образованный галлиец. Сигару — в зубы, бокал вина в руку и вперед — в глубокое уютное кресло…

Вернувшись в реальность в очередной раз, Пельша удивленно поднял брови. Рыбацкие кварталы, по всей видимости, остались позади — здешние дома выглядели куда опрятнее, а в воздухе витал аромат свежей выпечки. Невдалеке шумела рыночная площадь: продавцы наперебой расхваливали товар, покупатели взывали к совести и поимке воришек. Мимо Пельша, ругаясь и размахивая руками, прошли двое полицейских. Один побелевшими пальцами держал за ухо парнишку, который рьяно выкручивался, выказывая твердость характера.

На доме перед Пельша, стилизованная под раскрытую книгу, красовалась табличка: «Мадам Буббль. Гадание, приворот, предсказание будущего, стрижка». Последний пункт явно выбивался. Он был нацарапан гвоздем, что наталкивало на мысль о хулиганской природе его происхождения.

Пельша никогда не верил в сверхъестественное и относился ко всякого рода гороскопам, приметам, прогнозам погоды и гаданиям с известной долей скептицизма. Но даже его временами охватывали сомнения. Например, когда обвинить в неудаче никого, кроме себя, не представлялось возможным. Тогда на смену недоверию, аккуратно, стараясь не потревожить здравый смысл, приходило полузабытое с детства чувство, в которое Пельша погружался со столь явным облегчением, будто только и ждал случая обмануться.

Сделав глубокий вдох, он направился к двери.

— Присаживайтесь, молодой человек, не стесняйтесь, — предложила мадам Буббль скрипучим голосом, и Пельша сел. — Чем могу помочь?

— Я ищу одного человека, — путешественник замялся, заерзал на неудобном стуле. — Он не является мне ни другом, ни родственником. Ничего, кроме имени, у меня нет… Вы оказываете такого рода услуги?

— Интересно, — протянула гадалка и пощелкала ногтем по хрустальному шару. — Очень интересно… Он у вас в каком виде?

— Как это? — не понял Пельша.

— Живой, мертвый, воскрешенный, — раздраженно пояснила мадам Буббль. — В бестелесной, так сказать, форме. Или таких сведений у вас тоже нет?

— Живой, конечно.

— Жаль, — расстроилась мадам Буббль, — с мертвыми проще.

С минуту они сидели молча. Пельша от смущения и нечего делать рассматривал полки с трудами по оккультизму. Гадалка то ли вошла в непредвиденный транс, то ли просто заснула — с открытыми глазами, как старый солдат.

— Вот сами посудите: искать их не надо, — внезапно заговорила она, заставив Пельша вздрогнуть. — Местопребывание у них одно, это любой барбюн скажет. Остается вызвать конкретную душу, потратив минимум нервов и усилий. И стоит такая услуга намного дешевле. Зачем лишний раз тревожить ваш кошелек? Ну, по рукам?

— Простите, но я по другому поводу, — Пельша взглянул на гадалку. — Мне очень надо найти…

— С привидениями работать сложнее, — мадам Буббль грозно посмотрела на несговорчивого клиента. — Здесь главный плюс в их постоянстве. Ни одно привидение добровольно не покинет обжитой площади. Убили его в каком-нибудь сарае, там он и будет отсиживаться веки вечные. Пока скромная мадам Буббль не окажет родственникам маленькую услугу.

Пельша от всей души желал помочь несчастной гадалке, однако за столь короткое время пребывания в Кетополисе не успел обзавестись нужными знакомствами. На горизонте замаячила кандидатура Данедина, только он, опять же, не подходил под заданные категории.

— Хорошо, — мадам Буббль снова пришла в раздражение, — называйте своего человека. Но учтите, в случае неудачи деньги не возвращаются.

— Неудачи? — Пельша убрал купюру обратно в бумажник.

— Бывали случаи, — нехотя пояснила гадалка. — Обычная ситуация: жена ищет мужа. Приходит ко мне, я его, так сказать, нахожу. Приходит на место — никого нет. Оказывается, подлец увидел ее из окна и удрал. А клиентка, естественно, возвращается и требует деньги обратно. Как ей тут докажешь? — Мадам Буббль вздохнула. — Имя?

— Все называют его… Вивисектор.

Гадалка заметно вздрогнула. Вытащила из лифа платок, промокнула лоб и убрала обратно. Пристально посмотрела на Пельша.

— Вынуждена вас огорчить, — произнесла мадам Буббль официальным тоном. — Найти этого человека невозможно. Никаким из известных мне способов.

— Но, — Пельша оторопел, — я готов заплатить в два раза больше!

— Ничем не могу помочь, — сказала гадалка и, задумавшись, облегченно добавила: — Сведений слишком мало. Вы представляете, сколько в Кетополисе может быть вивисекторов? Море! Вам нужен всего лишь один, определенный.

— Неужели нет ни единого способа?

— Почему же, — мадам Буббль почти смеялась, — есть один. Способ, вернее которого не придумаешь… — она выдержала эффектную паузу. — Мне нужен любой предмет, хоть как-то связанный с искомым. Его часы, запонка, бумажник — что угодно.