Город в конце времен - Грег Бир

ХАОС

Сколько времени они шли? Годы? Всю жизнь?

Путепроходцы потихоньку адаптировались к Хаосу, хотя это давалось страшным напряжением сил и воли. Они вышли на новый уровень изощренности — научились нарушать правила, стали экспертами по пересечению колейных путей, порой даже дерзко следовали прямо по ним. Судя по всему, колеи обладали определенной предсказуемостью. Если рядом не было иных путешественников — ибо встречались и иные, более странные создания, нежели Молчальники, — колеи напоминали широкие, гладкие дороги, будто сделанные из стекла. Когда кто-то приближался, причем задолго до момента визуального контакта, колеи становились губчатыми и норовили всосать ступни. Как правило, оставалось достаточно времени укрыться на обочине, закопавшись в щебень и мусор.

Да, Хаос производил впечатление мусорной свалки. Куда ни кинь взгляд, всюду разбросанные вещи непонятного назначения, поломанные, ненужные, по большей части закопченные — и, казалось, лишенные всякой жизненной силы. Масса мест для игр в прятки.

Никто не пострадал с момента гибели Перфа — впрочем, это означало лишь, что им везло. По дороге чаще встречались свидетельства обратного — злосчастные, трансформированные предшественники.

На коротких привалах — там, где Хаос не был слишком уж извращенным, и где действовали кое-какие старые правила, — если броня подтверждала, что место безопасное, они снимали шлемы и вдыхали то, что осталось от древней атмосферы Земли.

Ничего приятного в этом не было, однако непривычность воздуха позволяла хоть немного растормошить тянущуюся скуку вечно меняющегося, непредсказуемого и зачастую неописуемого мира.

Путешествие провело их по ряду грандиозных памятников слабоумию Тифона. Пилигримы придумывали им названия сообразно тому, что видели: Жуткая Путаница, Пылающая Куча, Канава Последнего Шанса, Молчаливая Свалка. Вот это, последнее, представляло собой многомильное кладбище изношенных, выкинутых за ненадобностью Молчальников, чьи остекленевшие глаза уже не рыскали, а попросту пялились в никуда. Возможно, они были слепы.

И при этом не мертвы.

Никакой окончательности, сострадания, смысла.

Сколько раз пилигримов преследовали вещи, которых они не могли видеть… и не сосчитаешь. Их скафандры — да маяк Кальпы, до сих пор высылавший поющие импульсы, — служили проводниками в этой стране бездонных тектонических разломов, заполненных застоялой, пенящейся массой, где плавали или тонули непонятные штуковины.

Путепроходцы обходили озера голубого пламени, от которых на побуревших скалах дергались тени, напоминая марионеток в кукольном театре. Напряжение, с которым давался путь, носило не столько физический, сколько психологический характер.

Они были созданы из обычного вещества. Материя — облеченная в форму, характерную для членов древнего племени, — не способна на абсорбцию такого объема странностей: для этого требовалось высвободить часть памяти или попросту остановить восприятие, дать ему передышку. Увы, передышки как раз и не предусматривалось.

Неудивительно, что увиденные ужасы быстро забывались. Хоть на этом спасибо.