Крылья распахнуть! - Ольга Голотвина

Закон гласит, что матрос или леташ, завербовавшись в команду, в течение года не может разорвать договор. Только сам капитан, если пожелает, его уволит.

Так что клятва, принесенная в разгромленной таверне, на целый год привязала семерых небоходов к Дику Бенцу, свалившемуся на их головы невесть откуда и невесть зачем.

Но они больше из-за этого не огорчались, хотя сразу поняли, что выплата жалованья далека от них, как Порт-о-Ранго от Виктии. Бенц поведал им безо всякого смущения, что он был вынужден испариться прямо с праздника, устроенного в академии по поводу вручения небоходам капитанских дипломов. На Дике был его лучший наряд – вот этот самый, с серебром. Ну, и пришлось птичкой лететь из Иллии, унося в клюве диплом.

– А здесь, в Порт-о-Ранго, – объяснял этот мальчишка с капитанским шнуром, – мне встретилась милая, добрая девушка, которая взяла на себя труд привести мою одежду в порядок. Постирала, погладила, шляпу отчистила. Правда, совсем не заметно, что я в этом наряде ночевал на сеновалах и в кустах от Белле-Флори и досюда?

Команда уже не злилась. Люди обрадовались хотя бы такому нелепому поводу остаться вместе. К тому же леташи начали привыкать к своему юному капитану, к жизнерадостности, которая так и сияла в нем.

Дик Бенц был твердо уверен в том, что непременно раздобудет корабль, и эта уверенность понемногу передалась команде. Старый погонщик негромко сказал своим «детям»:

– Как говаривал философ Гуиндред, прозванный Сварливым Отшельником, безумцев боги с золотой ложки кормят…

Новый капитан, как тут же выяснилось, обладал прекрасным слухом, потому что весело отозвался:

– И тот же Сварливый Отшельник как-то сказал: «Ум без крупицы безумия – что каша без соли».

Отец уважительно приподнял бровь и оставил при себе соображение о том, что же такое «крупица безумия» и какими бочками ее следует измерять в капитанском рассудке…

Вновь сколоченная команда решила не расставаться и снять жилье на всех, благо ни у кого из них не было в Порт-о-Ранго крыши над головой. Спросили капитана: желает ли он присоединиться к команде – или его примет под свой кров упомянутая им милая и добрая девушка? На это Дик Бенц со вздохом ответил, что милая и добрая девушка – швея, которая делит комнату с двумя подругами. Конечно, можно бы убедить всех троих пустить постояльца, но бедняжкам и без того тесно…

А потому небоходы разыскали заброшенный сарай (родовое владение некоего кабатчика) и сняли его на несколько дней, внеся в качестве залога остатки «сказочных» денег, которые Отец во время драки ухитрился спасти вместе со шляпой.

Все дружно решили попытаться раздобыть деньжат. Оставив юнгу Олуха прибирать сарай, незадачливые небоходы разошлись в разные концы Порт-о-Ранго.

К вечеру они возвратились – почти одновременно, словно сговорились, не было только капитана. Юнга ждал их у входа, сияя улыбкой хорошо поработавшего человека. И в самом деле, пол в сарае был чисто подметен, паутина исчезла, угол был завешен старой длинной занавеской, за которую, как выяснилось, супруга кабатчика пообещала вечером взять с постояльцев еще полушку. А еще она посулила добыть на время соломенные матрасы – по грошу за каждый.

– Это для Литы и Мары, – кивнул юнга на занавеску. – Спать за нею.

– Отлично! – ответил погонщик, усаживаясь прямо на пол. – Заплатим, заплатим. Не ахти какие деньги добыли, но на матрасы наскребем. И ужин принесли. Мара, дочка, развязывай узелок… а ну, леташи, хвастаемся: кому как повезло?

Мара развязала принесенный с собою узелок, расстелила его, как скатерть. И на скатерти этой оказались несколько румяных лепешек, полдесятка вареных яиц, пучок зеленого лука и полкруга кровяной джермийской колбасы.

– Мы с Марой пошли в «Охапку дров», – пояснил Отец. – Я рассказывал байки про капитана Гайджа, Мара пела «Рыбачью деревню» и «Парня с навахой». Гости бросали в шляпу одни полушки, на полделера не наберется, – что с них взять, не леташи там гуляли, сплошь моряцкие морды. Зато они под наши песни да сказки так лихо пиво заказывали, что хозяин умилился и доплатил едой.

Мара, улыбаясь, резала колбасу.

Над ее плечом протянулась ручища боцмана, бросила на «скатерть» два больших румяных яблока.

– Это нашим красоткам, – прогудел Хаанс. – Мы с Райсулом в порту мешки таскали, по делеру на морду получили.

Все уселись вокруг угощения. Юнга замешкался, но халфатиец хлопнул его по плечу: давай, мол, присоединяйся!

– Я ничего не принес, – сообщил илв. – Отовсюду гоняли, даже разговаривать не хотели. Но к вечеру я договорился со столяром. Я показал ему, что умею делать с деревом, и он сказал, чтоб я с утра приходил. Обещал полделера в день.