Дилемма - Рамез Наам

Бобби свернулся калачиком на полу камеры, прижавшись лбом к прохладному бетону. У него был жар.

В голове вертелось одно и то же страшное кино.

Они с папой отправились в путешествие! На поезде! А потом мир сошел с ума и папа схватил его на руки и побежал и его ранили плохие люди было очень страшно папа упал вместе с Бобби и это было БОЛЬНО падать было БОЛЬНО но потом папе стало еще больнее когда эти… когда ПУЛИ разорвали ему грудь и папа стал такой холодный внутри а вокруг растекалась лужа…

И теперь у него в голове – там, где раньше был папа, – не было ничего, совсем ничего, пустота. Ему двенадцать лет, и у него больше нет папы.

Бобби заперли в маленькой комнатке а потом хотели перевезти в какое-то другое место но он стал КУСАТЬСЯ и БИТЬ их но они были слишком сильные они бросили его в плохую машину и отвезли в плохое место где какая-то тетка пыталась с ним поговорить и притворялась добренькой но он хотел только к папе и знал что она заодно с плохими а значит ОНА ТОЖЕ ПЛОХАЯ.

Он укусил ее в ЛИЦО и тогда его забрали и повезли в другое плохое место где врачи задавали ему вопросы и кололи его иголками и было БОЛЬНО поэтому он не давался и тогда они схватили его и держали и кололи и он РАЗОЗЛИЛСЯ а потом уснул и проспал очень долго а проснулся в ПЛОХОЙ МАШИНЕ похожей на клетку и руки у него были связаны как в кино папа не разрешал ему смотреть такие фильмы но он иногда подсматривал и теперь ему хотелось ПИНАТЬСЯ потому что руки были связаны но пинаться он не мог потому что сидел в клетке.

Его вытащили и повели в большое здание и он сопротивлялся но они были слишком сильные они УДАРИЛИ его и запихнули в лифт потом долго волокли по коридорам и наконец открыли дверь…

…тут он почувствовал у себя в голове кого-то другого. И еще кого-то. И еще. И потом еще.

Тогда все изменилось.

Ильяна Александер лежала на каталке, связанная по рукам и ногам, одна в стерильной белой комнате. В вену вливалось снотворное. Она устала. Долго ли она еще протянет? Что будет сегодня? Опять пытки водой? Сыворотка правды? Магнитно-резонансный детектор лжи?

Ильяна лежала и вспоминала рассказы отца про тайную полицию Пудовкина, камеры пыток, похищения людей, изощренные способы, практикуемые в современной России для выбивания правды из диссидентов. Словом, все, от чего ее семья бежала, когда ей было тринадцать.

Особенно ей запомнились слова отца-диссидента (его и самого однажды забирала полиция) про пытки. Все рано или поздно раскалываются. Все.

Острая боль взорвалась у нее в мозгу. Тысячи децибелов шума. Оглушительный рев и треск заполнили сознание. В нос ударил запах паленого. Боль прожгла насквозь каждую нервную клетку. Каждый мускул напрягся, она выгнулась и заорала.

ААААААААААААААААААААААА!

ААААААААААААААААААААААА!

ААААААААААААААААААААААА!

[щит зевса активирован]

Включились разработанные Ранганом защитные механизмы. Рев слегка утих, голова болела так, словно по ней долго били кувалдой, сердце бешено колотилось. Ильяна часто и мелко дышала.

Спасибо, спасибо, спасибо, Ранган.

Слезы потекли по ее лицу.

И тут рядом появились чужие сознания.

Три сознания. Ильяна открыла глаза: у каталки стояли две женщины и один мужчина в строгих костюмах, на шее – пропуски с логотипами государственных спецслужб.

Что-то новенькое. Такого еще не бывало.

Ильяна почувствовала мысли агентов, принявших нексус, заглянула в их суровые глаза… и тут они взялись за дело.

Накинулись на нее всем скопом.

Лазейки! Коды! Быстро!

Три сильных здоровых разума против ее измученного, одурманенного. Ее воля прогибалась и трещала по швам.

Рот открылся сам собой. В голове начали всплывать воспоминания о том полете, когда они с Кейдом и Ранганом лихорадочно создавали лазейки.

Нет!

Перед мысленным взором замелькали структуры кодов. Рот вновь открылся. Их было трое. Вместе они сильнее, чем она.