Сотня. Возвращение домой - Кэсс Морган

Слово «улизнула» не совсем подходило для обозначения ее отчаянного рывка на Уолден, когда она хотела найти Люка, а на кону стояли жизнь и смерть, но Гласс почувствовала, что сейчас не время для детального описания ее драматического побега.

– Ага, улизнула, о’кей, – с сильным аркадийским акцентом сказала девушка, переглядываясь с подружками. – Должно быть, хорошо иметь полезные знакомства.

Гласс прикусила губу. Ей очень хотелось найти способ донести до них, через что ей пришлось пройти, и что несколько последних недель она отнюдь не прожигала жизнь на Фениксе. Она чуть не погибла от удушья на Уолдене и едва успела на последний челнок. И совсем недавно она видела, как умерла ее мама. При одной только мысли об этой смерти ее до сих пор захлестывает то жгучая боль, то удушливое оцепенение.

– Ты должна болтаться там же, где остальные, – несколько добрее сказала одна из девушек, махнув рукой в сторону других вновь прибывших, которые сгрудились у противоположной стороны костра и широко раскрытыми от удивления и шока глазами таращились на все вокруг.

Гласс кивнула и проводила уходящих девушек взглядом. Она прекрасно знала, что вновь прибывшие ей не обрадуются. Большинство из них видели, что она явилась на челнок вместе с Вице-канцлером Родосом и заняла место, на котором в противном случае мог бы оказаться кто-то из их друзей или родственников, против желания оставшихся в Колонии. Если бы только с ней была ее мама! У нее был особый дар везде чувствовать себя как дома. В ее присутствии и все остальные чувствовали себя так же. Может, она не лучше Гласс знала, как разжечь костер или нарубить дрова, но ее теплая улыбка и мелодичный смех были не менее ценны, чем более практичные навыки.

Гласс обхватила себя руками и посмотрела на головокружительно высокие деревья. Покачиваясь на ветру, они словно тоже смотрели на нее сверху вниз, заставляя чувствовать себя маленьким ребенком, заблудившимся среди равнодушных взрослых.

Она увидела, как из хижины-лазарета вышел Уэллс. Даже издалека ей было видно, какое мрачное у него лицо. Он взъерошил пальцами волосы и потер виски. Несмотря на то что ситуация была вовсе не простой, Гласс не смогла не улыбнуться при виде этого знакомого жеста – точно так же делал Канцлер, когда она почти каждый вечер приходила позаниматься к Уэллсу домой. Подумав об оставшемся на погибающем корабле Канцлере, Гласс ощутила, как ее захлестывает волна боли. Он никогда не увидит, чего добился на Земле его сын.

Гласс всегда знала, что Уэллс – прирожденный лидер. Ее сердце наполнялось гордостью, когда она видела, как все полагаются на ее лучшего друга, хотя и чувствовала мимолетное сожаление. Пусть это и эгоистично, но она скучала по тем дням, когда Уэллс принадлежал, в первую очередь, ей.

– Посмотри! – крикнула Гласс через плечо Уэллсу, который тащился за ней по гравитационной дорожке. Она огляделась по сторонам, желая убедиться, что тренер по фитнесу не смотрит, подбежала к панели управления, ухватилась за рычаг и толкнула его на несколько делений вперед. Сразу став легче, Гласс хихикнула, оттолкнулась от пола и на миг зависла в воздухе, прежде чем медленно опуститься обратно. Согнув ноги в коленях, она еще сильнее оттолкнулась, вытянула вперед руки и замолотила ими по воздуху. – Смотри! Я плыву! – Она зажала пальцами нос и надула щеки, а потом фыркнула и рассмеялась. – Так земные дети ходили в школу во время дождя!

Уэллс, усмехаясь, подскочил к ней.

– А как насчет этого? – спросил он, тяжело дыша, и выбросил вперед левую ногу, оттолкнувшись правой, а потом поменяв руки и ноги местами. – А я иду на лыжах!

Гласс блестяще изобразила типичную древнюю жительницу Земли, заговорив забавным старушечьим голосом:

– Я просто приехала на лыжах в продуктовый магазин за овощами, свежайшими, только что с дерева, а потом поеду на своей машине на пляж устроить там пикник.

– Вместе с ручным медведем Фидо и моими шестью детьми, – добавил Уэллс.

Тут их обоих скрутил приступ такого громкого смеха, что тренер по фитнесу высунулся из своего кабинета.

– Что это вы, по-вашему, делаете? – принялся браниться он. – Вы же знаете, что трогать настройки гравитации запрещено.

Тренер с суровым видом двинулся к ним, но его невозможно было принимать всерьез, потому что при каждом сердитом шаге его подбрасывало в воздух. Подойдя поближе, он понял, что перед ним сын Канцлера, и его гнев тут же поумерился, сменившись той фальшивой улыбкой, с которой большинство взрослых обращались к Уэллсу, когда тот застигал их врасплох.

– Юная леди. Мистер Яха, – он огляделся по сторонам, не видать ли где-нибудь охранника. – На этот раз я не стану писать на вас рапорт, но не испытывайте больше моего терпения. Гравитационная дорожка не место для игр, вам понятно?

Кивнув, они смотрели, как тренер поворачивает обратно в свой кабинет с максимальным достоинством, на которое может быть способен то и дело зависающий в воздухе человек.

Гласс и Уэллс крепко сжали губы и пофыркивали, пока не оказались достаточно далеко от гравитационной дорожки. Когда опасений насчет того, что тренер снова может их услышать, не осталось, они расхохотались и хохотали до тех пор, пока не разболелись бока, а по их упругим детским щекам не покатились слезы.

Гласс отошла к краю поляны и присела на бревно. Если ей не удается быть полезной, она может, по крайней мере, не путаться под ногами. Единственный факт, убеждавший ее в том, что она не пустое место, состоял в том, что Люка быстренько привлекли в личную охрану Вице-канцлера. По этой причине Гласс почти не видела любимого с момента приземления. Вот и сейчас он был на импровизированном совещании, где обсуждали охрану периметра лагеря.

На другом краю поляны Гласс снова увидела Уэллса. На этот раз он шел с девушкой, которая наверняка могла быть только Сашей. Уэллс обнял ее за плечи и поцеловал в макушку. Гласс потрясло то, каким непривычно влюбленным и ласковым выглядел сейчас ее друг, но еще сильнее поражала мысль, что эта девушка, Саша, родилась и живет на Земле. В голове Гласс закрутились многочисленные вопросы, которые она до сих пор и не подумала задать. Говорит ли Саша по-английски? Где она живет? Чем питается? И, что еще важнее, откуда берется ее одежда? Гласс завистливо воззрилась на Сашины обтягивающие черные брючки, вроде бы сделанные из кожи какого-то животного, и провела рукой по собственным драным перепачканным штанам.

Видеть, как Уэллс целует не Кларк, а какую-то другую девушку, было ужасно непривычно. Когда Гласс в последний раз видела своего лучшего друга, тот еще был по уши влюблен в Кларк и не мог говорить ни о чем другом. Впрочем, если она и научилась чему-то за последнюю пару недель, так это тому, что люди порой могут здорово удивить. Она даже сама себя не так давно удивила.

От этих мыслей Гласс рассмеялась, а потом покраснела и оглянулась по сторонам – не заметил ли кто, как она хихикает сама с собой. Надо будет не забыть рассказать Уэллсу о том, как она в одиночку вышла в открытый космос и совершила долгое путешествие вдоль внешней обшивки космической станции. И о том, как несколько раз пробиралась по вентиляционным коридорам с Феникса на Уолден и обратно. «Уэллс ни за что мне не поверит, – подумала Гласс, а потом поправила себя: – Вернее, не поверил бы до недавнего времени, а сейчас мы оба готовы поверить во что угодно».