Предел обороны - Игорь Огай

— Где? — бросил Павел.

Вместо ответа Палоний бросился вон из кухни. Землянин промедлил лишь мгновение и оказался оттерт от дверей вторым атлантом и инком, которые сумели протиснуться в проем одновременно. В тот же миг коридор озарился зеленой вспышкой прокола.

Павел перевел дух, укрощая первоначальный порыв, вытащил лучемет и спокойно снял с предохранителя. Повернулся к оперу, впившемуся взглядом в оружие, и повторил вопрос, заданный еще атланту:

— Пистолет где?

Сергеев машинально полез за пазуху. Это было плохо, иллюзия вооруженности могла толкнуть капитана на неадекватные действия.

— Забудь о нем! — непоследовательно приказал Павел. — И ни шагу с кухни…

Уже не сомневаясь, что увидит нечто ужасное, он шагнул в коридор.

Широкие двустворчатые двери в зал были снесены с петель, а спины атлантов в проходе закрывали «гостя» лишь отчасти…

Нет, того мистического, парализующего волю ужаса, какой вызывал вчерашний демон, не возникло. Облик сегодняшнего монстра рождал лишь брезгливое отвращение до холодных мурашек вдоль спины и передергивания плечами. Ксенофобом Павел себя не считал, но именно эти обитатели самых сырых и темных углов с детства были исключением из правил.

Всего длины в ней было метров семь. Первые два десятка суетливых ног уже внесли через пролом усатую лупоглазую голову и половину сегментированного тела. Оставшиеся, должно быть, еще тащили двойной зазубренный хвост по внешней стене дома.

Мерзко скрипел хитин…

Мерзко дергались суставчатые усы, суетливо, но целенаправленно ощупывая стены и остатки мебели…

Мерзко стучали коготки, вонзаясь в паркет и выламывая из него плитки…

Павел смахнул испарину со лба, перехватил вспотевшими пальцами мягкую рукоятку лучемета. И в тот же миг очнулись гвардейцы.

Атланты вскинули руки — обученные армейским уставным приемам, они действовали абсолютно одинаково. Два прозрачных голубых диска с центрами на орихалковых стиках перекрыли пространство у входа. Два ослепительных шарика вспыхнули в занесенных словно для удара ладонях. Инка взял прицел, припав на одно колено. Тоже по уставу, или нарочно оставил верхний ярус для землянина?

Палоний бросил короткую команду.

— Шаг, — перевел механический голос, и оба атланта действительно шагнули вперед. Пригашенные на мгновение щиты пропустили брошенные во врага сгустки плазмы… Похоже, эта тактика сохранилась с тех пор, когда воины еще метали дротики, только оружие качественно изменилось. Комната содрогнулась от двойного взрыва, воздух наполнился дымом, горящими клочьями штор и обломками мебели, кусками коричневой плоти.

Не то чтобы гигантская сороконожка совсем не пострадала. Одна из ног превратилась в культю, один из щитков панциря разломился, ударив осколками в потолок и стены… Вот только на боеспособности твари эти повреждения никак не отразились. Удар втянувшегося в квартиру хвоста пришелся в стык двух щитов атлантов.

Слуги Посейдона пошатнулись, но защиту не развели. В свободной руке у каждого появился новый светящийся шарик. Инку не хватило терпения дождаться своей очереди, он выстрелил одновременно с броском атлантов. Но луч его оружия уперся в диски силового поля, на миг вспыхнувшие ярким голубым светом.

— Не стреляй, — воспроизвел переводчик яростный выкрик Палония, и в ту же секунду сороконожка ударила снова. Уже лишенная одного из усов голова целила в старшего воина, двузубец хвоста — в его ученика. Слуги Посейдона оказались отброшены к разным стенам. Тианий не удержал в руке свой стик — блестящий орихалковый стержень откатился к ногам индейца, защитное поле погасло.

Выкрикнув что-то совсем уже не переводимое, Палоний метнул в насекомое две молнии подряд. Павла едва не опрокинуло горячей ударной волной, в щеку впилась какая-то щепка, мелькнул у самой головы вырванный из панциря кусок хитина…

В тот же миг интай выстрелил снова. Прицельно или случайно, но луч коснулся расколотых сегментов брони, и тогда сороконожка наконец почувствовала боль. Длинное тело конвульсивно изогнулось, сворачиваясь в кольцо… И тут же распрямилось, чтобы свернуться в обратную сторону…

Вся уцелевшая в комнате мебель превратилась в труху. Стекло, дерево, кирпич и штукатурка, выбитые из стен… Беззвучно в общем грохоте лопнул кинескоп старенького «Рубина»… Через внешний пролом в стене выбросило волну мусора…

После атаки атлантов о скрытности операции жалеть было поздно. Павел дернул регулятор своего оружия в положение «Разряд» и открыл огонь поверх головы высокорожденного. Щит Палония снова вспыхнул, предохраняя воина от жара и ударной волны. Тиания защищать было не нужно — изломанное до состояния мешка с костями тело истекало кровью в дальнем углу.

Первый разряд вылетел во двор и расколол ствол ближайшего тополя. Второй вскрыл паркет — в потолок брызнули обломки доски и крошево бетонной стяжки. Третий достиг цели, но даже почти разорванное пополам сегментированное тело продолжало борьбу.

Выбивая когтями куски штукатурки, тяжелое насекомое в один миг взлетело по стене на потолок. Палоний едва успел подставить щит под удар хвоста сверху и оказался зажат в углу между стеной и полом.

Закованная в хитин голова свесилась с верхнего края дверного проема. Жвалы громко щелкнули, сомкнувшись на куртке инка, и потянули жертву вверх. Индеец вскрикнул, выронил оружие, пытаясь удержаться за дверной косяк…

Выстрел тепловым разрядом в упор равносилен взрыву гранаты в вытянутой руке. Павел повел большим пальцем, переключаясь на луч, но руки интая уже соскользнули, и насекомое скрылось за притолокой. Растерзать беззащитную плоть было для твари делом секунды, но Павел колебался еще меньше.

Кувырок вперед, выход в позицию лежа на спине… Бесшумный белый луч уперся в основание головного сегмента панциря…

Бесконечно долгое мгновение монстр оценивал свои ощущения. А потом инка мешком обрушился на пол, пронзительно скрипнул хитин, и длинное тело дугой изогнулось вниз. Иззубренные блестящие жвалы зависли в полуметре от лица землянина. Хватать и рвать было не обязательно, достаточно просто спрыгнуть. Передние ноги суетливо дергались в воздухе в поисках опоры — по человеку они прошлись бы словно культиватор.

Ухмылка почти не имеющей подвижности морды могла быть лишь плодом воображения человека. Только вот почему она оказалась так похожа на оскал давешнего демона?

В следующий миг два десятка впившихся в потолок когтей разжались и…

Павел не успел даже испугаться. Это было нелепо до полного неправдоподобия: погибнуть под тушей ожившего детского кошмара — гигантской сороконожки… Полный абзац! Впрочем, рассмеяться он тоже не успел.

Потому что мир остановился.

Замерли языки пламени на обрывках ткани и разбросанных книгах, застыли струи дыма от тлеющих деревяшек, остановилась в полете тягучая струйка слизи с блестящих жвал твари… Звуки умерли, и если б не собственное сбитое дыхание, Павел решил бы, что оглох.