Star Wars: Эпизод III. Месть ситхов - Мэтью Стовер

— Я не…

… ваш падаван, рыкнул он про себя. Но это говорил адреналин; поэтому вслух Скайуокер сказал:

— …собираюсь подводить вас, учитель. И канцлера Палпатина тоже.

— Ничуть не сомневаюсь. Просто помни, что Дуку — не просто темный джедай как та Вентресс, он — ситх. Капкан вот-вот захлопнется, и, боюсь, главная опасность — не опасность физической смерти.

— Да, — Анакин дал клинку погаснуть и прошел в фойе мимо Кеноби.

Вдалеке что-то взорвалось, палуба под ногами закачалось, будто спущенный на воду плот; Скайуокер никак не отреагировал на движение крейсера.

— Просто… столько всего… То, что он сделал… не только джедаям, всей Галактике…

— Анакин… — предостерегающе начал Кеноби.

— Не волнуйтесь. Я не сердит и не ищу мести. Я только… — он поднял меч. — Я только хочу все закончить.

— Предвкушение…

— …есть отвлечение. Я знаю. А еще я знаю, что надежда лжет, как и страх, — Анакин позволил себе улыбнуться, едва заметно. — А еще я знаю все слова, которые вы хотите мне сейчас сказать.

Несколько унылый поклон, который отвесил в знак признания Кеноби, не выражал любви и признания.

— Полагаю, когда-нибудь — в далеком будущем — я перестану учить тебя.

Губы Анакина растянулись еще шире. Скайуокер негромко хмыкнул:

— Насколько я помню, вы впервые признали это. Они остановились у дверей в генеральскую каюту: огромный овал полупрозрачного иридита, оправленный в золото. Анакин чуть было не загляделся на собственное почти-отражение, когда прощупывал помещение за дверью с помощью Великой силы.

— Я готов, учитель.

— Я знаю.

Они замерли на мгновение, плечом к плечу.

Анакин не смотрел на Кеноби, его взгляд был прикован к дверям, сквозь них, в поисках хотя бы намека на непонятное будущее.

Он не мог представить себя не на войне.

— Анакин, — голос Оби-Ван был мягким, а ладонь теплой. — Сейчас я бы не пожелал в напарники никакого другого джедая. Никого.

Анакин повернул голову и увидел в глазах Оби-Вана отражение чувств, которые учитель лишь изредка выпускал за все годы, проведенные вместе; и чистая безыскусная любовь, проснувшаяся в ответ, напоминала обещание от самой Великой силы.

— Я… а по-другому бывает, учитель?

— По-моему, — произнёс его бывший наставник, предвкушая собственные слова, — пора бы тебе привыкать называть меня по имени.

— Оби-Ван, — послушно сказал Анакин, — пошли за канцлером.

— Пора, — отозвался Кеноби. — Пошли.

* * *

Скрываясь в кабине турболифта, Дуку не переставал наблюдать за голографическими фигурками, которые осторожно спускались по изогнутым лестницам, ведущим с балкона центрального входа до основного уровня генеральской каюты. Корабль дрожал и подергивался от многочисленных торпедных атак. Свет вновь померк; стоит начать перекачивать энергию из систем жизнеобеспечения в контроль повреждений, первым страдает освещение.

— Мой господин, — озабочено сообщил по интеркому Гривус. — Повреждения все серьезнее. Тридцать процентов автоматических орудий вышло из строя. Вскоре мы потеряем способность к гиперпрыжку.

Граф здравомысляще кивнул своим мыслям, не отводя взгляда от полупрозрачных сизых призраков, которые подкрадывались к Палпатину.

— Отзовите все ударные отряды, генерал, и готовьте корабль к прыжку. Как только джедаи погибнут, я присоединюсь к вам на мостике.

— Как господин пожелает. Конец связи.

— Воистину так, мерзкая тварь, — сообщил граф Дуку выключенному и оглохшему интеркому. — Конец этой связи. Время вышло.

Он отшвырнул комлинк в сторону и не стал оглядываться, когда тот жалобно звякнул о палубу. Больше приборчик ему не понадобится. Пусть его уничтожат вместе с Гривусом и этими его омерзительные телохранителями и всем остальным кораблем, как только сам граф окажется в безопасности, схваченный в плен, подальше отсюда.

Он кивнул двум громоздким супердроидам, что стояли по обе стороны от него. Один открыл дверь лифта. Затем механические чудовища промаршировали, развернулись и заняли позицию за дверью каюты.

Дуку разгладил складки плаща из переливчатой армированной ткани и, сохраняя достоинство, вышел в полутемное фойе. В тусклом аварийном освещении двери, ведущие в генеральские апартаменты, все еще тлели там, где эти две деревенщины, возомнивших себя героями, поработали лазерными мечами. Сунуться в дыру — рискнуть опалить себе штаны. Дуку вздохнул, взмахнул рукой, и полупрозрачный остаток двери бесшумно отъехал в сторону.

У графа не было ни малейших намерений сражаться с джедаями, имея дыру в штанах.

Разумеется, представление будет абсолютно реальным, но он должен следовать некоторым условностям.

* * *

Анакин крадучись скользил вдоль ряда кресел у просторного стола посреди центральной комнаты генеральских апартаментов; Кеноби отражением двигался по другую сторону столешницы. Бесшумно расцветали и гасли вспышки за изогнутым транспаристилом в дальнем углу. Турболазеры, легкие пушки, миниатюрные сверхновые звезды, которые отмечали гибель целого корабля, — вот и все освещение.

На фоне картины космического разрушения черной тенью поднимался силуэт гигантского кресла.

Анакин перехватил взгляд Кеноби и кивнул на темную фигуру посреди комнаты. Оби-Ван ответил принятым в Ордене жестом — приближайся осторожно — и добавил сигнал: приготовься действовать.

Скайуокер надулся. Как будто ему требуются напоминания! После всех неприятностей с турбо-лифтами, тут могло быть все что угодно. Насколько им было известно, помещение могло быть битком набито дройдеками.

Включился свет.

Анакин замер на месте.

Темная фигура в кресле — канцлер Палпатин. И никаких дроидов не было вообще. И сердце чуть не выпрыгнуло из груди, но…

Палпатин выглядел плохо.

Казалось, Верховному канцлеру не меньше лет, чем Йоде. Угнетенный почтенным возрастом, измученный и больной, а хуже всего…

Анакин заметил то, что даже в страшном сне не предполагал увидеть, и открытие стерло из мыслей слова, а из легких — воздух.

Палпатин был напуган.

Анакин не знал, что сказать. Он и вообразить не мог, что следовало сказать. Ему оставалось лишь предполагать, что должны были сотворить с этим мужественным человеком Гривус и граф Дуку…

Его воображение взбудоражило кровь, затуманило сердце, а в ушах зарокотал гром. Гром Ааргонара. Гром Джабиима.

Гром кочевья тускенов.

Если Кеноби испытывал сходное потрясение, оно было невидимое. С обычной своей мрачноватой вежливостью магистр Ордена склонил голову.