Город смерти - Виктор Глумов

На помощь пришла Сандра:

— Не поверишь, он не лунарь!

— Ты права — не поверю, — на его губах заиграла хищная улыбка.

Вадим отметил, что все его зубы на месте, здесь это редкость.

— Хотя, — продолжил он, задумался, глянул с интересом. — Пошел вон! Быстро. Две минуты на сборы.

Шутит? Нет? Чего ему надо? Вадим спал одетым и сразу же вскочил с дивана, обул кроссовки и засеменил к двери. Спросонья он не до конца соображал, что его выгоняют, обрекают на смерть. Открыл дверь и потянулся к Эйприл.

— Стоять! — приказал Леон таким тоном, что Вадим застыл, не решаясь обернуться.

— Леон! — тараторила встревоженная Сандра. — Мы знакомы полтора года. Поверь мне, этот парень…

— Где ты его откопала?

— У него машина на бен-зи-не! И приборчик… у лунарей таких не бывает. Уж я-то знаю! Да посмотри же на его одежду! Неужели ты думаешь, что я его притащила потому, что мне негде трахаться?

— Вернись.

Вадим уселся на стул поближе к выходу. Попробуй с таким договориться. У него вместо мозга мышцы. Слева — бицепс, справа — трицепс, а посередине — автоматный ствол.

— Рассказывай. Сандра, не стой за спиной!

Девушка уселась на диване. У нее был вид абитуриента на вступительном экзамене.

— Ну, расскажу, и что? — прохрипел Вадим.

Леон зыркнул и промолчал. Вадим мысленно перебирал варианты, способные убедить такого человека. Телефон? Издох, сволочь, а зарядка дома. А без зарядки он для Леона — неведомая фигня. Часы? Тоже остановились. Да и, по-видимому, не удивишь их часами. О! В бардачке валяется путеводитель по Москве! Там фотографии современной Москвы с домами строительной фирмы, куда Вадим рассчитывал устроиться. А еще там есть новый номер «Игромании»! Воодушевленный, он вскочил и тут же был взят на мушку.

— Без глупостей, пожалуйста.

— Леон, ты что? — воскликнула Сандра. — Я ручаюсь за этого человека. Я — ручаюсь!

— Я не кидаю своих, но на взаимность не рассчитываю. И тебе не советую.

Вот параноик чертов! Вадим протянул ему путеводитель.

— Большой привет из моей Москвы. — Он улыбнулся как можно дружелюбней.

Прислонившись к стене, Леон рассматривал картинки, не забывая поглядывать на Вадима. Интересно, он хоть читать умеет?

— Это шутка? — наконец отреагировал он.

— Нет, это мир, откуда он прибыл, — сказала Сандра.

— Прибыл? — Леон на полтона повысил голос. — Сандра! Ты меня пугаешь. Он же блаженный!

Вадим трясущимися руками протянул «Игроманию»:

— Взгляни. Ну, что ты скажешь?

Но даже этот аргумент не впечатлил Леона. Или он просто не подал вида? Сандра не выдержала. Вскочила, всплеснула руками:

— У лунарей ничего подобного нет, клянусь! Он не сумасшедший, это же очевидно! И машина на бензине… Одежда… посмотри. — Она швырнула в Леона курткой. — Кожа. Тончайшей выделки. Журнал, прочитай на обложке: издан в июне, но тридцать лет назад. Там войны не было, понимаешь? Там Клондайк!

Леон смерил шагами комнату, рывком поднял Вадима и прижал к стене.

— Рассказывай, зачем вешаешь нам на уши дерьмо.

Нужно срочно что-то делать. Но что? Этот человек непрошибаем!

— Рассуди сам… — Вадим пожал плечами, — если я лунарь, то вы для меня не люди. Чтобы подготовить журналы, надо до фига денег. Про машину я вообще молчу. Получается, такие растраты только для того, чтобы вы мне поверили. Смотри, у меня огромные средства… неужели я не нашел бы другой способ, чтобы втереться в доверие?

— В том-то и дело, — руки Леона разжались, — я все равно вытрясу из тебя правду.

— Правда в том, что если вы поможете мне найти дорогу домой, — говорил Вадим, поправляя перекошенную рубашку, — то я заберу вас с собой туда. — Он указал на путеводитель.

— Мы поговорим позже. — Леон на миг задумался, потер гладко выбритый подбородок, потом взял Сандру под руку и направился к двери. — Идем, дело есть.

У выхода девушка посмотрела на недоумевающего Вадима, потрясла головой — извини, мол. Дверь захлопнулась. Вадим шумно вздохнул. А чего он ожидал? Если бы к нему домой заявилось чудо и стало утверждать, что оно сюда «прибыло» подобным образом, он позвонил бы в дурку. Леон — человек небольшого ума, выросший в адских условиях. Спасибо, хоть рожу не намылил…

Мыло… Эх, помыться бы! Выпить кофе, съесть бутерброд с сыром… М-м-м… Здесь ни воды, ни еды. Интересно, хоть питьевая вода есть? Будет здорово, если пару суток никто тут не появится. Просто замечательно!

Вадим подергал дверь — заперто. Чего и следовало ожидать. И что теперь? Звать на помощь? Убиваться об стену? Он рухнул на диван, потянулся к книжке в знакомой черно-белой обложке. Достоевский. «Преступление и наказание». Именно эту нудную книжку он не осилил в десятом классе, пришлось читать сокращенный вариант. А теперь она — мост, протянутый сквозь время и пространство. Смотришь на нее — и ты дома. Переводишь взгляд — и снова в аду.

Вадим лег на спину, вперился в темный потолок.

Время текло неимоверно медленно, как будто издевалось. Самое скверное, что заняться Вадиму было нечем. А когда нечего делать, в голову лезет всякая дурь. Даже если все хорошо, обязательно закрадывается какая-нибудь гаденькая мыслишка и точит, точит. Сознание человека не создано для счастья и не ценит благополучия. А уж если положение — полное дерьмо, мрачные мысли обрушиваются лавиной, и хоть не живи. Вчера был день-гонка. События сменялись с лихорадочной быстротой — быстрее, чем Вадим успевал их осмысливать. Но от правды-то не убежишь! И вот она догнала. Догнала, и не то чтобы тюк по голове и прощай крыша, а схватила за горло и душит, душит… Некуда спрятаться, не на что отвлечься.

Сколько времени минуло с момента, как ушла Сандра? Час? Два? И солнца не видно, чтобы сориентироваться. Пить хочется. А еще хочется отлить. Не на стену же мочиться! Стоп, а почему бы и нет? Оставили тут человека одного, голодного, без воды.

Возле двери Вадим расстегнул ширинку, чтобы хоть так выплеснуть негодование, но передумал. Не стоит уподобляться этим скотам.

Мочиться пришлось в мусорное ведро.

Как здорово было бы проснуться!.. Нет, вряд ли получится вернуться. Придется пожирать крыс и ворон, мыться раз в месяц, гадить на улице, трахать сифозных девок. И подохнуть, замерзая в подворотне. Или к сорока годам заработать цирроз, нет, скорее всего, рак. Самый благоприятный исход — быть убитым и ограбленным. Нет, лучше всего сойти с ума. Скакать на четвереньках, пускать слюни и ни о чем не думать.

Десять лет… Десять лет безграничного одиночества, когда вокруг копошатся люди… нет, инфузории. Амебы. Простейшие, живущие одними инстинктами. Их интересует только удовлетворение физиологических потребностей. Большая часть из них ни читать, ни писать не умеет, это же ежу понятно!