Короли пепла - Ричард Нелл

Букаяг дышал за них двоих и не выказывал никакого страха. Но Рока посмотрел на инструменты и засомневался, что выживет.

Он испытал некое чувство вины за то, что не отдал своему брату Девицу-из-темницы. Может статься, то был их единственный шанс – краткий миг удовольствия перед страданием и смертью. Гордость ли заставила его воспротивиться? И не лучше было бы девушке быть изнасилованной, нежели убитой? Рока обнаружил, что не знает.

–Это бессмысленно,– проворчал Букаяг.– Есть только страх и неудача. Мир жесток к слабым. То, как они страдают, не имеет значения.

Рока вздохнул в несогласии, хотя и не мог придумать для него веской причины.

Он посмотрел наверх и увидел тот же набор мягких кресел, что и в предыдущей яме. Дверей в этой комнате было две, и мысленно сопоставив их расположение с планировкой местности, Рока понял: они ведут в помещения или ямы, которых он еще не видел. Но это знание ему не помогало. Он не видел никакой возможности сбежать.

–Они нас не покалечат – вот увидишь. Я выдержу.

Голос Букаяга звучал почти радостно.

Весьма скоро терзатели начали кланяться, расшаркиваться и лепетать, и Рока увидел, что прибыл король. Они встретились взглядами, и король выглядел позабавленным. Тонкая рубашка обнажала слои жира, которые соответствовали гротескным, обвисшим буграм на его шее.

Рока, с издевкой ухмыльнувшись, подумал: Найди я тебя в холмистой пустоши Аскома, «король», так пировал бы тобой неделю.

Двое терзателей схватили его за кулаки. Он принялся дергать за веревки, ремни и цепи, но сиденье едва ли качнулось, поэтому он изо всех сил стиснул пальцы.

Мужчины напряглись, пытаясь разжать их обеими руками, но безуспешно. Двое других гибкими, как растения, палками стали лупить его по ногам – казалось, гибкие древки предназначались скорее для причинения боли, а не реального ущерба. Когда и это не возымело действия, удары обрушились ему на колени и грудь, голову и лицо, пока он не ощутил во рту вкус крови.

Букаяг сплюнул ее и рассмеялся.

–И это все, что у вас есть, мелюзга трусливая? Палки да ножи? Кожа да пальцы?

Рока вздохнул и оставил брата делать свое дело. А сам в Роще закопал несколько новых северных растений в саду своей матери, хоть и не знал, сколько им нужно воды и достаточно ли будет солнца. А после направился к своему дому, который был гораздо роскошнее, чем скромная изначальная постройка.

Он уже завершил два этажа и вырыл подвал вокруг погреба. Большую часть стен он заново выложил камнем и сделал новые комнаты для гостей или для чтения, а также одну для детей и их игрушек – на всякий случай. Все кровати были теперь добротными, с надлежащими рамами и тюфяками. Деревянная мебель, которую он вырезал сам и расставил по всем просторным помещениям, была украшена подушками.

Повсюду вокруг него мертвецы наводили чистоту и вытирали пыль, одинаково гордясь своей работой. Роке нравилось иногда перекусывать здесь, на кухне. Это было просто притворство, а его гости-покойники никогда не ели и не пили, но все равно он считал это хорошей практикой. Здесь, в своем доме, он любил все делать как положено.

–Передай-ка соль,– сказал он Девице-из-темницы, которая появилась целехонькой, лишь с парой синяков на шее от того, что он ее душил.

Они улыбнулись друг другу, и в отличие от некоторых иных она его, похоже, не винила.

Рока похвалил поваров. Он не мог точно сказать, чье это мясо, но ему было безразлично. В любом случае на вкус оно напоминало кровь, так как терзатели все еще избивали его своими палками.

Краем глаза Рока увидел, что терзатели оставили его руки в покое и перешли к девяти пальцам на ногах. Металлическими щипцами они оторвали один из ногтей, и Букаяг засмеялся и пошевелил пальцами рук, прежде чем снова стиснуть их и подмигнуть.

Рока вздохнул и не стал вмешиваться. Он знал, что благоразумнее было бы проявлять боль и ужас. Но поскольку их обоих, скорее всего, ждала смерть, он дал брату поразвлечься.

* * *

Изувеченный убийца не имеет ценности.

Арун смотрел, как эти остолопы терзали и дубасили его трофей. Он прижимался к двери, неподвижно и тихо, заставляя здравый смысл пересиливать желание.

Идиот, думал он. Зачем портить его? Ну и болван. Экое расточительство!

Король Трунг с комфортом восседал, пока бледный дикарь все сильнее краснел от рубцов, а бамбуковые палки отстукивали неритмичный мотив.

Так значит, они его сейчас забьют насмерть? Я слишком опоздал? Или все же могу вытащить его на глазах у короля?

Арун не знал, но рисковать боялся. Он стиснул кулак и ждал в темноте, дыша в свою маску. Если он ничего не сделает и его «приз» умрет, то вся его работа, подготовка и риск ничего уже не будут значить. Но он знал, что у него нет другого выбора, кроме как ждать.

Во-первых, Трунг должен уйти. Если он увидит, как Арун бросится на его штатных терзателей, то побежит к своим телохранителям, и в считанные мгновения примчится сотня зорких мечников, каждый из которых предупрежден и высматривает большое белое существо, которое Арун, возможно, не сумеет успокоить или спрятать.

Разумеется, он мог бы послать все это на фиг. Он уже потратил небольшое состояние; ида, он мог бы купить две лодки вместо одной до уплаты всех взяток. Но попытаться – и потерпеть неудачу? Немыслимо. Лучше жить и вновь играть на деньги, а пока что, прямо сейчас, он мог подождать. Причиненный дикарю ущерб все еще был незначительным. А король еще мог уйти. Или с неба может рухнуть скала, сухо подумал Арун, а земля разразится каким-нибудь огненным взрывом.

Он внушил себе спокойствие, которого не чувствовал, и начал медленно, размеренно дышать. Он ждал, пока терзатели выдергивали парочку ногтей на ногах варвара; он смотрел, как они поднимали клинки и кочерги и держали их в нескольких дюймах от странных глаз варвара. Но этот мужчина не вскрикнул и не вздрогнул, и терзатели опустили свои клинки. Они снова взяли бамбуковые прутья и принялись колотить его по бокам, как будто отбивали мясо. Но все это время полоумный дикарь только смеялся или сплевывал кровь и ухмылялся.

Мне нужно, чтобы он бегал, дрался и плавал, подумал Арун. Невыполнимо, если его попортят; невыполнимо, если его сведут с ума.

На протяжении всего этого король глазел на своего пленника. Когда этот варвар с достоинством выдержал больше боли, чем имел право сносить любой человек, он тоже рассмеялся, качая головой от недоверия и, возможно, удовольствия.

–Хватит! Хватит!– Он замахал руками.– Что за чудо! Не надо его портить. Но не давайте ему ни есть, ни спать, пока я не вернусь. Возможно, он станет покладистей.

Главный терзатель оторвался от своей работы, красный и потный.

–Да, господин, очень мудро прекратить сейчас; он бы скоро сломался.