Вспомнить всё - Филип Киндред Дик

Он улыбнулся, и Слейд вымученно улыбнулся в ответ.

* * *

Два дня спустя Джесс Слейд снова вошел в офис компании «Муза».

– Мистер Мэнвилл, – сказал он. – Я придумал, кого хочу вдохновить.

Слейд сделал глубокий вдох – и решился.

– Я вот тут думал, долго думал, и вот как бы так мне показалось, что было бы очень здорово отправиться в прошлое в Вену и вдохновить Людвига ван Бетховена на написание Хоральной симфонии, ну, вы знаете, на эту тему из четвертой части, где баритон так бам-бам-дидадада, бам-бам, ода к радости, и все такое.

Тут он застеснялся и залился краской.

– В общем, я не музыкант, конечно, но Девятая симфония и в особенности…

– Было уже, – отрезал Мэнвилл.

– В смысле? – не понял Слейд.

– Уже сделано, мистер Слейд. – В голосе Мэнвилла зазвучали нетерпеливые нотки.

И он облокотился на свой антикварный дубовый секретер 1910 года. И вытащил тяжелую черную папку с железным скобами.

– Два года назад миссис Руби Велч из Монпелье, штат Айдахо, отправилась в Вену и вдохновила Бетховена на написание этого фрагмента Девятой хоральной симфонии.

И Мэнвилл захлопнул папку и оглядел Слейда:

– Ну-с? Какие еще будут предложения?

Запинаясь, Слейд пробормотал:

– Н-ну… мне надо подумать. Дайте мне еще немного времени.

Мэнвилл посмотрел на часы и отрезал:

– У вас два часа. К трем пополудни вы должны сформулировать свое желание. Все, время пошло, Слейд.

И он встал, и Слейд машинально поднялся на ноги следом.

Час спустя, сидя в своем крошечном кабинетике в «Конкорд-консалтинг», Джесс Слейд вдруг озарился идеей. Он понял, кого и на что хотел вдохновить! Он тут же набросил пальто, отпросился у мистера Хнатта, который ничего не имел против отлучки, – и понесся вниз по улице в «Музу».

– Ну-с, мистер Слейд, – проронил Мэнвилл, глядя на запыхавшегося посетителя. – Как быстро вы вернулись, однако. Пройдемте в офис.

И он зашагал к кабинету.

– Итак, выкладывайте, что вы там придумали, – сказал он, когда за ними захлопнулась дверь.

Джесс Слейд облизнул разом пересохшие губы, кашлянул и нерешительно сообщил:

– Мистер Мэнвилл, я бы хотел отправиться в прошлое и вдохновить… впрочем, обо всем по порядку. Вы же знаете про так называемый золотой век фантастики – с 1930 по 1970 год?

– Ну да, знаю, – покивал Мэнвилл, нетерпеливо хмурясь.

– Я учился в университете, – продолжил Слейд, – в магистратуре. Специальность – английская литература. И мне, конечно, пришлось перечитать кучу научной фантастики того периода. Там много выдающихся авторов, но особенно сильно меня впечатлили трое. Первый – Роберт Хайнлайн и его видение будущего. Второй – Айзек Азимов, с его эпическим по размаху циклом «Основание». И… – тут он сделал глубокий вдох – было видно, что Слейд очень волнуется, – И третий – это писатель, по которому я писал диплом. Джек Доуленд. Из них троих Доуленд считался самым талантливым. Его произведения, посвященные будущему человечества, печатались с 1957 года – и в журналах, это были рассказы, и отдельными книгами, как полноразмерные романы. В 1963 году Доуленд уже завоевал…

Мэнвилл задумчиво перебил его:

– Хмм, постойте-ка.

И он вытащил черную папку и принялся перелистывать бумаги.

– Научная фантастика… Двадцатый век… Да уж, тема узкая, вам повезло. Ну-ка, ну-ка…

– Надеюсь, – спокойно проговорил Слейд, – этого еще никто не делал.

– Был у нас один клиент, – проговорил Мэнвилл. – Лео Паркс из Вейквилла, Калифорния. Он отправился в прошлое и вдохновил Альфреда ван Вогта на написание научно-фантастических вещей – тот хотел попробовать свои силы в жанре любовного романа и вестерна, а Лео его отговорил.

Перевернув еще пару страниц, мистер Мэнвилл заметил:

– А вот еще клиент «Музы» – мисс Джули Оксенблат из Канзас-Сити, штат Канзас, она попросила разрешения вдохновить Роберта Хайнлайна, так, да, Хайнлайна, мир будущего, и все такое… Вы ведь про Хайнлайна говорили, мистер Слейд?

– Нет, – ответил тот. – Я говорил о Джеке Доуленде, самом талантливом из троих. Хайнлайн – хороший автор, но можете мне верить, а я много занимался этой темой, – Доуленд писал лучше.

– Нет, к нему еще никого не отправляли, – заключил Мэнвилл и захлопнул папку.

И вытащил из ящика стола пустой бланк.

– Заполните это, мистер Слейд, – велел он, – и мы начнем работать. Известно ли вам время и место, где Джек Доуленд начал писать свои тексты о будущем человечества?

– Конечно, – кивнул Слейд. – Он жил в маленьком городке, стоявшем на шоссе, которое тогда называлось «Трасса номер 40», в штате Невада. Название городка – Перплблоссом, там не было ничего, кроме трех заправок, кафе, бара и супермаркета. Доуленд туда переехал, чтобы почувствовать атмосферу Старого запада – он собирался писать о нем телесценарии. Надеялся много заработать…

– Я смотрю, вы неплохо тему изучили, – одобрительно заметил Мэнвилл.

Слейд продолжил:

– В Перплблоссоме он действительно написал несколько телесценариев к вестернам, но потом разочаровался в этом занятии. Так или иначе, он остался там и стал пробовать себя в других жанрах: пытался писать детские книги, статьи для развлекательных журналов про подростковый добрачный секс… и тут вдруг в 1956 году начал писать научную фантастику. И какую – первая же повесть стала сенсацией в своем жанре. Его превозносили все, абсолютно все, мистер Мэнвилл, я читал эту повесть – и я полностью согласен с публикой того времени. Называлась она «Отец на стене» – кстати, ее до сих пор включают в сборники и антологии. Классическая вещь получилась. А журнал, который ее принял к публикации, а именно «Фэнтези и НФ», прославился как издание, напечатавшее первую большую вещь Доуленда в августе 1957 года.

Мистер Мэнвилл покивал и заметил:

– И эта повесть – и есть тот шедевр, на написание которого вы хотите вдохновить автора. Точнее, на написание этой вещи – и всех остальных, за ней последовавших.

– Именно так, сэр, – вежливо ответил Слейд.

– Заполните бланк, – сказал Мэнвилл, – а мы займемся остальным.

И он улыбнулся Слейду, а тот, довольный, улыбнулся в ответ.

Оператор перемещающего во времени корабля – низенький, крепко сбитый, стриженный ежиком молодой человек с выразительными чертами лица – строго сказал Слейду:

– Ну что, мужик, готов? Давай, решайся уже.

Слейд в последний раз осмотрел свою одежду – «Муза» выдала ему подходящий для двадцатого века костюм. Это входило в пакет услуг, предоставлявшихся компанией за весьма небюджетную цену. Слейд даже не ожидал, что путешествие обойдется ему так дорого. Одним словом, его обрядили в узкий галстук, брюки без отворотов и полосатую рубашку «Лиги плюща»… да, решил Слейд, пожалуй, он одет в подлинные вещи того времени. Ему даже подобрали остроносые итальянские ботинки и разноцветные эластичные носки. Да, без сомнения, он выглядит как гражданин Соединенных Штатов Америки 1956 года, и его внешность не вызовет подозрений даже в Перплблоссоме, штат Невада.