Пешка - Джоан Виндж

А боль все не прекращалась. Мои крики превратились в хрипы, я захлебывался рыданиями и блевотиной… И наконец во мне не осталось ничего, кроме правды: ослепленный болью — черным провалом, который разверзся, чтобы поглотить меня, я понял, что несущийся сквозь меня поток мокроты — это кровь, что мне уже никогда не выйти из этой комнаты, что — о Боже! — я умираю здесь и все кончается, кончается, и меня тянет вниз, вниз, вниз — в темноту…

Шум взорвал комнату, взорвал ночной кошмар. А потом наступила тишина, хотя внутри я все еще кричал. Удары прекратились, но не боль. Я открыл глаз — тот, который еще мог открываться, прищурился от ослепительной белизны, наблюдая, как реальность раскатывается передо мной, словно изображение на голоэкране: Страйгер застыл на месте, с изумлением глядя на человека, который стоял там, где раньше была дверь. Мика. Дэрик, как паук, прижимаясь к стене, отступал назад.

Увидев меня, Мика замер. Глаза его бегло обшарили комнату, голова медленно качнулась из стороны в сторону, но выражения его лица, спрятанного за забралом шлема, видно не было. Он взглянул на Страйгера.

— Итак, — с глухой яростью в голосе пробормотал он, переводя взгляд со Страйгера на Дэрика и обратно. — Ты опять подставил меня, выродок паршивый… — Той частью мозга, которая еще наполовину работала, я понял, что Мика покрывает меня, чтобы не испортить игры.

Страйгер так и стоял с отвисшей челюстью, его глаза расширялись. От изумления он даже не мог вздохнуть. У Страйгера был такой вид, будто ему явился сам дьявол в человеческом обличье. И, может быть, Страйгер так и думал. Я засмеялся, а может, зарыдал.

Мика двинулся в мою сторону.

Страйгер закрыл рот, когда Мика отпихнул его с дороги… когда он понял, что это всего лишь человек, да к тому же ненужный свидетель. Страйгер замахнулся тростью.

Даже не обернувшись, Мика оглушил его. Тело Страйгера, как будто переломившись надвое, обрушилось на пол. Мика присел на корточки и протянул мне бронированную лапу.

— Нет… Не надо… — Слова запузырились у моих губ кровавой пеной, тело сжалось, а в мозгу захрустели стеклянные осколки.

Мика отдернул руку, поднял забрало, чтобы я мог видеть его лицо.

— Кот, — сказал он, — это я Мика.

— Мика… Я тебя… не… обма… нывал…

— Насчет чего? — смущенно спросил он.

— Насчет бегства… с шахты…

— Да. Я знаю.

— Не давай… им бить… меня.

— Не дам, — сказал Мика и мягко добавил: — Мы не на Синдере. И уже давно, брат.

— Знаю… — прошептал я, пытаясь приподнять голову. — Где?..

— …Мы? В Пропасти. — Мика ухмыльнулся, как старуха-смерть.

— Ничего себе.

Подождав, когда я освоюсь с реальностью, он снял красный шарф, намотанный на шею прямо поверх защиты, приподнял мою голову и концом шарфа вытер с лица кровь и слюни.

— Ты слыш… — выдавил я из себя. — Ты слышал?.. — Надежда, такая же острая, как и боль, пронзила мой мозг.

— Слышал? Я ни черта не слышал после того, как ты долбанул меня своим импульсом. Поэтому я и пришел. Дело затягивалось. Я подумал, что случилось что-то.

Я закашлялся, поперхнувшись досадой. От кашля грудь и спина так заболели, что меня вырвало. Мика помог мне сесть. Я взвыл: каждый миллиметр моего тела был словно усеян иголками, и перемена положения вызвала в нем мучительную боль. Но лежать, уткнувшись в пол разодранным до мяса окровавленным лицом, было еще хуже. Мика, дотронувшись до сковывающих мои запястья наручников, плюнул от отвращения.

— У Дэрика… — еле ворочая языком, сказал я, пытаясь повернуть голову. — Заставь его… — Не успел я договорить, как меня что-то сильно толкнуло, за моей спиной посыпались искры, и наручники упали на пол: Мика справился сам. Мои руки повисли плетьми. Мика приподнял меня, прислонил, как куклу, к спинке кровати и перерезал ножом веревку на лодыжке. Затем повернулся к Дэрику. Тот стоял, прижавшись к неровной, с выбоинами, стене, и в ужасе переводил взгляд с тела Страйгера на нас и обратно.

— Что случилось? — спросил меня Мика, не отрывая глаз от Дэрика. — Где произошел сбой?

— Он. Сучья морда, — ответил я, глядя на Дэрика как завороженный. — Он забрал мой наркотик. Я не мог… — Мой голос сорвался. — Опарыш! Подонок! Ты позволил ему…

— Ты хочешь, чтобы я убил обоих? — спросил Мика, медленно вставая.

— Нет, — захныкал Дэрик. Его рот растянулся, как резиновый. — Я остановил бы его, Кот. Еще немного… — Он вытер рукавом лицо. — Еще немного — ну, чтобы все как надо… Ты видел, как я мог его контролировать. Он не умер? Он мертвый? — Дэрик смотрел на Страйгера.

— Нет еще, — сказал Мика. — Но сейчас я это исправлю. — Он повернулся и поднял руку.

— Нет! — сдавленно прохрипел я. — Ради Бога, не надо. — Я мотнул головой, и из ран толчками потекла кровь.

— Почему, черт возьми? — спросил удивленный Мика.

— Потому что… ты сделаешь из него… Черт… мученика.

Я подтянул свое тело к спинке кровати и повис на ней, давясь удушливым кашлем. От боли мне было не вздохнуть. Мика молча ждал, когда я смогу заговорить.

— Ты сейчас убьешь его… и он выиграет, вопреки всему. Кроме того, я хочу, чтобы он жил… Потому что иначе толку не будет.

Мика опустил руку, у него дернулась щека:

— Просто хотел убедиться.

— В чем?

Странно посмотрев на меня, Мика сказал:

— Что это не из-за жалости к нему, бедняге. — Он улыбнулся, показывая зубы. — А как насчет джентльмена?

— Он мне пока нужен… до завтра. — Я перевел взгляд на Дэрика. — Ты знаешь, что тебе надо сделать. Если не сделаешь… я убью тебя своими руками.

Дэрик кивнул, облизывая губы.

— Убери это отсюда, — распорядился Мика, указывая на тело Страйгера.

— Как? — спросил Дэрик. У него был такой вид, словно его оглушили резиновой дубиной.

— Волоком стащи.

— Но что ему сказать, когда он очнется? — спросил Дэрик загробным голосом. Он и выглядел, как покойник. — Он ведь узнает, что…

— Просто скажи ему… что он сделал из моего любовника настоящего ревнивца. — Я засмеялся и тут же выругался, потому что даже смех причинял мне невыносимую боль.

Дэрик вытаращился на меня, дергаясь, как нервнобольной. Но потом кивнул и, спотыкаясь, пошел к Страйгеру.

Он выволок его через разломанную дверь, беззвучно ругаясь на чем свет стоит.

— Раньше мне такого делать не приходилось, — сказал Мика, когда шаги стихли. — Отпускать живым того, кого нужно было убить.

Я усмехнулся:

— Я тоже сделал кое-что… чего не делал раньше.