S-T-I-K-S. Цвет ее глаз - Аля Холодова

– А потом что?! – спросили из темноты незнакомым голосом.

– Перец, два раза я тебя уже спасал, а где два, там и три! Давайте уже, начинайте за себя думать, пока я сам могу все вопросы порешать!

– Дзен один хрен нас спишет!

При этих словах полковник зашевелился, чуть отодвинулся и выпустил короткую, в два патрона, очередь. Во мраке кто-то мучительно вскрикнул, Перец ошеломленно завопил:

– Лазарь, ты что творишь?! Мы же добазарились без пальбы!

– Нихрена я не добазаривался, это все Гавроша влажные мечты!

– Да ты его завалил!

– Да что ты такое говоришь?! Ну надо же, хоть бери да свечку за упокой ставь! Забудь, он все равно не жилец, сомневается много, а сомневаться сейчас вредно! Перец, я же тебе почти как родной отец! Ты же видел, я не в тебя стрелял, в него! Жалею тебя, балбеса неблагодарного! Так и будешь кочевряжиться или добром решим?!

– Да я вообще не при делах! Мне сказали лезть, я и полез! Лазарь, они там такое крутят, что я только…

– Ладно, проехали! – перебил полковник. – Потом все расскажешь! Бросай автомат и руки поднимай! Времени нет, я не могу всю ночь тебя уламывать! Или ты жить не хочешь?! Ну так скажи прямо, и базар свернем!

В темноте послышалось непонятное шуршание, затем прокричали:

– Ладно! Выхожу! Не стреляй, я один!

Галерею чуть подсветило загоревшимся неподалеку фонарем, и я смогла рассмотреть, как господин Лазарь осторожно выглянул из ниши. Увиденное его успокоило, он вышел и, вскидывая автомат, скомандовал:

– Перец, не жмись к стене! Встал посредине, чтобы я видел твои руки!

– Да я и так стою! – ответили с легким недоумением.

На последнем слове полковник очень быстро выпустил две короткие очереди. Свет в галерее заметался, послышался дикий нескончаемый крик переполненный болью. Прицелившись, полковник выстрелил еще раз, после чего все стихло.

Хотя нет, кто-то тихонечко постанывал и слышались непонятные звуки, будто жесткой мочалкой медленно водят по коже. Очень сомневаюсь, что причина шума именно в этом, но по другому описать услышанное не получается.

– Постой здесь, – не оборачиваясь в мою сторону, тихо произнес полковник и совершенно беззвучно скользнул вперед.

И это несмотря на лужи и коварно-шумный мусор под ногами.

Долго ждать не пришлось. В галерее послышались два одиночных выстрела, спустя несколько секунд еще один, после чего господин Лазарь громко позвал:

– Элли, бегом ко мне!

Бежать я не рискнула. Фонарик застреленных людей не потух, но он слишком далеко, свет сюда почти не достает, а под ногами много чего нехорошего встречается, не хватало еще споткнуться и упасть. Прошлась местами быстро, местами выверяя каждый шаг и делая остановки, но полковник меня не поторапливал.

Дойдя до него, увидела два тела лежащие в грязной луже. Еще одно находилось чуть дальше в нише под очередным люком, перед тем как умереть, этот человек сидел прислонившись спиной к стене и упал на бок в скрюченном положении.

Полковник, по звериному озираясь, с силой опустил ногу на фонарь, что валялся на полу, раздавив его с громким хрустом. Вновь стало темно, и я вздрогнула, когда сам мрак ухватил меня за руку и ненавистным голосом прошипел:

– Придется обойтись без света, просто иди за мной. Если что-то под ноги подвернется, я буду предупреждать.

Несмотря на все предупреждения, я то и дело спотыкалась, пол в галерее дальше стал еще ужаснее. А полковник, каждый раз удерживая меня на ногах, все больше нервничал и пытался увеличить скорость. Включи он фонарь, могла бы идти нормально, но он почему-то не хотел это делать. Должно быть не ожидал столкнуться под землей с врагами и теперь опасается повторения нежелательной встречи.

Если наткнемся на группу с гранатометом, все очень быстро закончится. Я слышала, что взрыв под землей гораздо опаснее, чем на открытом месте и теперь, оказавшись во мраке, ни капли не сомневалась, что спастись не получится.

Где здесь можно спрятаться от осколков? Только в нишах, а они, наверное, встречаются нечасто, да и не слишком надежные.

Говорят, что одна из главных причин смертности иммунных – самоубийства. Но я никогда не понимала людей, которые убивают себя. Что бы ни происходило со мной, как бы я не рисковала, но ни разу такое в голову не приходило.

Ну разве что при последнем разговоре с Маргарет пообещала ей не попасть в руки западников живой. Но это другое дело, ведь узнай они детали побега, могли пострадать те, кто мне помогали.

Это самое меньшее, что я могла ей пообещать.

Я все еще хочу жить и потому подчиняюсь полковнику беспрекословно, стараясь поспевать за ним изо всех сил. Не знаю, что сейчас происходит и, следовательно, понятия не имею, как выбраться без его помощи.

Как бы я к нему не относилась, нельзя не признать, что он знает все или почти все. Каждый его шаг продуман, мы идем к какой-то цели, а не наобум.

И полковник тоже любит жизнь, смерть в его планы явно не входит. Значит, мне ничего не остается, как идти вместе с ним.

– Осторожно Элли, тут кирпичей куча, аккуратнее на них. Не спеши, левее сдвинься, тут справа железяка нехорошая. А тут кто-то свой скелет забыл, переступи, а то ножку можно повредить. Вот так, умница.

Заботится, гад.